Алые крылья огня [= Охота на страх ] - Алексей Бессонов

Кай въехал в распахнутые ворота сарая, слез с мотоцикла и сорвал бензопровод с крана. Топливо потекло на сухую старую солому, устилавшую пол. Оглядевшись – Йорген уже уволок все канистры и банки с маслом, – Кай безжалостно сорвал с кителя левую петлицу, намочил ее в бензине и щелкнул своей зажигалкой. Затем, отойдя от дверей, он размахнулся и бросил ее на мотоцикл. Из дверей полыхнуло пламя.

Во дворе взревел мотор «Адлера». Лизмор, перетянув ремнем свою руку, уже забрался в машину и теперь выезжал за ворота, чтобы убрать автомобиль подальше вы пожара. Больт с Йоргеном таскали трупы, складывая их под дверью дома.

– Хватит! – крикнул Кай. – Поджигайте, и пошли отсюда. Плесните бензину во двор, тут кругом солома, все загорится!..

Больт швырнул под стену последнего изуродованного покойника и отошел, брезгливо вытирая руки о штанины.

– Во двор нельзя, – сказал он, указывая на дымящиеся останки одного из грузовиков. – Отскочить не успеем.

Кай молча схватил последнюю канистру, сбросил крышку и побежал вдоль дома, поливая штабеля мертвецов.

– Все! – Он отшвырнул опустевшую канистру и толкнул Больта в спину. – Пошли отсюда!

Леди Валерия, стоявшая подле ворот, с усмешкой подняла бластер. Грохнул выстрел, и тотчас же первый этаж дома, обильно политый бензином, вспух оранжево-зеленоватым огнем.

– Куда вы дальше, Лизмор? – спросил Кай, впрессовываясь в перегруженный «Адлер».

– Я буду следовать за этим поездом, пока это не станет опасным, – ответил тот. – А вообще, мне нужно быть в Париже. Посмотрим, как повернется ситуация.

Кай молча покачал головой. Йорген гнал во весь дух, автомобиль трясся, как паралитик, и говорить было уже невозможно – на каждой яме челюсти сидящих в машине людей издавали дробное клацанье, напоминающее перестук костяшек домино.

Пролетев через участок шоссе, «Адлер» вновь свернул на грунтовку, которая вскоре кончилась откровенными буераками. Держа ладонь в кармане галифе, Кай стиснул пальцами планку транскодера, и в нескольких метрах впереди послушно вспыхнули ориентационные огни «Дельты».

– Готовьте свою руку, Лизмор, – сказал Кай, вы, прыгивая из останавливающейся машины.

– Я уже вколол обезболивающее, – ответил тот. – У меня был промедол.

– Господи, гадость-то какая!

Кай занырнул в распахнутый люк и вскоре вернулся, держа в руках плоский белый чемоданчик. Лизмор присел на переднее крыло своего «Адлера» и протянул ему окровавленную руку. Рукав мундира уже был неровно отрезан чем-то тупым. Кай снял с предплечья узкий кожаный ремешок и внимательно оглядел рану.

– Вам повезло, – констатировал он, – пуля прошла навылет. Повреждена мышца. Это такая ерунда, что о ней не стоит даже говорить.

Реабилитационный лубок мягко сомкнулся вокруг поврежденного участка и почти мгновенно затвердел, став своего рода колбой, предохраняющей рану от беспокойства.

– Ну, вот и все…

Кай поднялся, захлопнул чемоданчик и неожиданно наткнулся на остекленевший взгляд Марианны, направленный на пугающе чужеродное алое тело «Дельты», замершее на лесной опушке. Кай понял ее – истребитель был настолько не похож на все то, что ей приходилось видеть раньше, что мог вызвать своего рода шок, как это едва не произошло с Больтом. Но тот был почти готов к тому, что его ждало, и еще – он все-таки был пилотом. Кай вновь распахнул чемоданчик.

– Дайте это девушке, – сказал он Лизмору, протягивая ему прозрачную упаковку с двумя небольшими зелеными шариками. – Это успокаивающее. Скажите, вам ничего не нужно? Деньги, что-то еще? Вы сейчас рискуете куда сильнее, чем мы.

Лизмор слез с крыла и хлопнул Кая здоровой рукой по спине.

– Денег у меня больше, чем у вас. Не беспокойтесь, если мне понадобится помощь, я не стану стесняться. Жить очень хочется. Ну, до встречи.