Алмазные нервы - Виктор Бурцев

Как я и думал, эти ребята разыгрывали свою карту. И делали это показательно нагло, ничуть не скрываясь. Тройка-Илья решил пригласить наконец своих мордоворотов из подмосковной на помощь. Что ж, пусть приглашает. Больше народу – веселее. Пусть японцам икнется. Сейчас я был готов подписать договор с дьяволом, не то что с Тройкиными патронами. К тому же все, что я о них знал, меня ничуть не коробило: делают люди свои дела как могут, только и всего.

Не вышло бы внутренних разборок прежде чем следует. Вон как Артем на киберов зыркает… Да и стоило Лота помянуть, его чуть не стошнило.

Знает, что ли? Ладно, потом спрошу. Если не забуду.

Я даже не сразу заметил, что фургон опять остановился. Крот посмотрел на нас, словно на группу умственно недоразвитых ребятишек, которых он привез на экскурсию, и сказал:

– Второй адрес. Я так понимаю, наша помощь требуется.

– Почему?

– Ментовский дом. Тут охрана. Охрана пустяковая, но все-таки…

Я пожал плечами – а зачем, собственно, я их вызывал? Пусть поработают чуток.

Габбер остался в машине, вернее, выбрался из кабины и принялся ковыряться в двигателе. То ли маскировался, то ли у него и впрямь что-то там барахлило… Судя по виду фургона, вполне могло.

– Так, ждите. Сейчас охрану уберем, – сказал Крот и исчез в подъезде.

Безмолвный Грифон устремился за ним, но уже через минуту высунулся обратно и сделал приглашающий жест. Внутри, за стойкой, свисал с вертящегося кресла милиционер, автомат валялся на полу. Второй милиционер сидел на полу возле отопительного радиатора, к которому Крот и пристегивал его наручниками. Быстро работают боевики Лота, ничего не скажешь. Интересно, на кого потом это происшествие спишут?

– Смена когда, мясо? – спросил Грифон того, что был за стойкой.

Милиционер открыл один глаз и сказал:

– Через двадцать минут, бля…

– Чудно. – Грифон еле заметно щелкнул его пальцем где-то за ухом, и милиционер вырубился.

Мы поспешили вверх по лестнице, широкой, покрытой коричневым шершавым пенолом, отлично скрадывающим шаги.

Спрогис брился. Когда дверь, неожиданно хлипкая для ментовского дома, вылетела вместе с обломками пластикового косяка, он стоял перед зеркалом и накладывал на щеки розовый крем-депилятор. Облачен господин полковник был в стильные боксерские трусы в клеточку, но при виде нас ничуть не испугался. Он спокойно продолжал намазываться кремом, только кивнул мне по-приятельски.

Крот, который и высадил дверь, обернулся ко мне:

– Этот?

– Этот. Погуляйте пока в коридоре, посмотрите, чтобы никто не влез, – велел я.

Крот молча вышел, Мартин и Артем сделали небольшую паузу, но тоже удалились.

– Дверь зачем сломали, блин? – спросил полковник, завинчивая тюбик.

– Привычка у людей, – ответил я, не опуская «беретту». В трусах-то он в трусах, но мало ли что выкинет. Мужик крепкий, брюхо не свисает, мышцы те еще, видать, биостимуляторы принимает и в зале работает регулярно.

– Плохая привычка, дурная. Наказывать надо, блин, за такие привычки. А ведь зря мы вас тогда, господин Таманский, из Магадана-то ослобонили.

– Да вам, Зигфрид, нужно мне тапочки целовать за щедрую информацию. Король Махендра, покойник, вас на том свете ждет не дождется. Сколько иен вам перепало от Тодзи?

– Ой, как глубоко вы зарылись! – изумился полковник, деловито поглядывая на часы. – Ах, ах, я ж так совсем опоздаю! Ммм… Секунду, я должен стереть крем. У меня очень чувствительная кожа.

И Спрогис протянул руку к висящему возле зеркала белоснежному полотенцу.

Р-р-ах!

Зеркало осыпалось вниз, Спрогис отшатнулся. Полотенце сползло, продемонстрировав наплечную кобуру с торчащей из нее изящной рукоятью.

– В следующий раз выстрелю в вас, – предупредил я.

– Интересный вы, блин, журналист, – сказал полковник.

А он быстро взял себя в руки, отметил я.

– Какой есть.

– Ну и что дальше? Вы зашли отомстить за убиенного чернокожего приятеля?

– Ни в коем случае. В аду сочтетесь. Я пришел за информацией, полковник. И вы обязаны выложить мне ее в ближайшие десять минут.

– Ой ли? Ну, убьете вы меня. Напугали… Да и что я вам скажу? Вы и так много знаете. А то, что знает Тодзи, я знать не обязан. Придите к нему сами и спросите, блин. Я передал ему сведения насчет документации у черных, получил вознаграждение и занимаюсь своими делами. – Спрогис озабоченно потер щеку пальцем. – Ч-черт… Жжется уже. Можно я сотру? А то морда облезет.

– Без глупостей только.

Полковник с облегчением утерся полотенцем и небрежно бросил его на пол.

Опять взглянул на часы:

– Ах, как я опаздываю…

Я неожиданно понял, кого он мне сейчас напоминает. Белого Кролика! Белого Кролика из до сих пор суперпопулярной среди наркосреды «Алисы в Стране чудес» Казалось, вот-вот из трусов высунется пушистый белый хвост, а полковник суетливо запричитает: «Ах, мои лапки, мои усики…» Но он не запричитал, хвост не высунулся. Спрогис дружелюбно сказал:

– А информация у меня все же есть, и в знак дружеского расположения я готов ее вам передать, господин Таманский. Наслышан я, девку вашу украли? Могу дать совет.

– Давайте.

– Поспрашивайте у ваших юных друзей, кто гонялся за господином Романом Кимом. Кроме якудза, само собой. И все, блин, поймете.

Я с сомнением покачал в воздухе стволом пистолета. Спрогис смотрел со скромной улыбкой.

– У вас что-то еще ко мне?

– Нет. Больше ничего.

– В таком случае я оденусь да пойду. Опаздывать, знаете, не люблю. Опаздывающий человек – конченый человек. Вы окончательно решили, что не будете в меня стрелять?

– Решил. Не буду.

– Тогда я пошел.

Спрогис поднял полотенце и повернулся ко мне широкой спиной.

Крот выбросил нас из фургона там же, откуда привез. На его лице было написано облегчение, словно у человека, который целый день искал, где можно отлить, и наконец-то это сделал.

– Передайте Лоту нашу благодарность, – сказал я.

– Пошел ты… – буркнул Крот, и газик уехал с жутким скрипом и грохотом.

Хорошо хоть пистолеты оставили.

– Ты чего мента не замочил? – рванулся ко мне Мартин.

– Пускай живет, – рассеянно пробормотал я.

Артем с тоской посмотрел вслед уезжающему фургону и покрутил головой. Жалеет, что не перебил киберов. Все хотят друг друга убить. Даже эти симпатичные ребята. О времена, о нравы. Или я стар стал, или просто износился морально, но только все жутче и жутче мне становится в этом городе. Уеду-ка я в Африку, вот что. Когда все кончится, куплю билеты на стратоплан «Танганьики» или «Зулу», класс «люкс», сяду в большое уютное кресло и буду из иллюминатора смотреть, как эта груда бетона под названием Новая Москва исчезает внизу, в дымке смога… Поселюсь в Йоханнесбурге или Монровии, буду работать в местном отделении не очень крупной информационной компании, кататься на сафари, обезьян дразнить…