Второй шанс - Юрий Иванович

Сидящая на стуле женщина непроизвольно скривилась от боли, при этом ещё больше побледнев. Делающий ей перевязку врач не удержался от очередных укоров:

– Вера Павловна, рана совершенно не заживает! Вам вообще нельзя много двигаться в таком состоянии. Хоть несколько дней надо просто отлежаться. А вы себя буквально истязаете переездами, тряской и беготнёй. Нельзя же так!

– Можно… и нужно! – Женщина покусывала губы, но старалась держать спину прямо. – Важная работа.

– Неужели никто не может вас подменить? Хотя бы на время?

– Могут. Но у них нет тех стимулов, которые есть у меня.

– Не смею спрашивать, что это за стимулы, но неужели они вам дороже собственного здоровья?

Ответ последовал незамедлительно:

– Несомненно дороже! Они напрямую завязаны с моими жизненными принципами! – последние слова прозвучали как-то особенно жёстко.

Поэтому доктор, прекрасно осведомлённый о своей пациентке и её возможностях, посчитал нужным не спорить.

– Дело ваше, моя обязанность – предупредить.

Заканчивая перевязку, эскулап от медицины не дождался больше никакой реакции на свои слова.

«Фанатичка! До такой не достучишься. И благодарности не дождёшься, – подумал он. – Только себе хуже будет, если настаивать на стационаре. Но в историю обязательно надо будет внести запись о сделанных предупреждениях».

Закончив своё дело, он сухо попрощался и вышел. А женщина, даже не взглянув ему вслед, осторожно пересела на кресло возле стола. Включила ноутбук и, пока он загружался, успела нарумянить щёки и немного затемнить нос и лоб тональной пудрой. Затем мазнула губы неяркой помадой, осмотрела себя в зеркало, взбила чёлку и сделала нужный вызов по скайпу.

Появившийся на экране мужчина вроде и улыбался, но всматривался в экран с явным напряжением.

– Привет, милая! Как твоё самочувствие? – большинство граждан России, глянув на него, могли бы опознать человека весьма известного, занимающего один из высоких постов в чиновничьей структуре государства.

– Отлично, дорогой! Скоро и шрама не останется от ранения.

– Однако! Мне казалось, что подобные раны так быстро не заживают…

– Меньше верь всяким фельдшерам, – хихикнула она. – Чем богаче человек, тем больше у него отыщут болезней. Причём самых трудноизлечимых. Хи-хи! Аксиома.

– Ладно, ты у меня умница, смотри там сама… Но что у тебя с утра были за неприятности?

– Гримасы межведомственных недоразумений. Представляешь, сельский участковый до сих пор думал, что я в розыске, вот и произвёл задержание…

– Требуется силовое решение? – нахмурился мужчина.

– Ну что ты! Разобрались вполне мирно, на уровне протоколов, извинений и целований ручек. Да и ребята были всё время при мне, могли вмешаться в любой момент.

Она минут пять весело, в лицах, рассказывала, как и что случилось в славном селе Малиновка. Пересказ событий в её исполнении звучал весело, анекдотически. Так что слушатель в конце концов расслабился и даже соизволил себе посмеяться пару раз.

Но потом опять посерьёзнел, чуть ли не потребовав:

– Ну а что у тебя продвигается по делу?

– Можно сказать, что подвижки есть, и моя уверенность окрепла. Во-первых, я проверила все выводы баллистических экспертиз с нужной точки зрения. По ним получается, что по Бурому и его сопровождающим стрелял либо человек, сидящий на земле, либо боевик в стиле Рембо, стреляющий навскидку, от колена. Даже не «от бедра», улавливаешь разницу? То есть все первые пули, приведшие к ранениям, были выпущены с малой высоты.

– Ну-у… хоть что-то.

– Не только это. Контрольные выстрелы тоже пошли с очень низкой высоты. Это как если бы взрослый человек присел или нагнулся. Причём со стороны. Нонсенс?

– Несомненный, милая.

– Ну и всё остальное ты знаешь. Жадный Бурый, поймав Наркушу, решил, что у него в руках навигатор, ведущий к несметным сокровищам. Потому что и сам Наркуша не догадывался, что за устройство он у меня отобрал и для чего оно служит. Туповатый уголовник просто до такого не смог бы додуматься!..

– На тебя это не похоже, дорогая, – мягко прервал её мужчина. – Не ты ли всегда утверждала, что недооценивать врага нельзя? А этот сорокалетний тип сумел и тебя обокрасть, и вырваться из тройного кольца оцепления. Ловок, чертяка, и умён!

Кукольное личико Веры Павловны задёргалось от ненависти.

– Ты льстишь этому подонку! Он обычная уголовная сволочь, готовая поживиться на мародёрстве! Жалею, что не превозмогла себя в тот момент, на площадке, и не пристрелила гада, когда он снимал с меня устройство. Опухшая мерзкая харя, глаза красные, навыкате, кожа бледная от постоянного приёма наркоты. Да и выглядел он на все пятьдесят пять.

И опять её собеседник оказался не согласен, медленно мотая головой во время всего яростного диалога.

– Как стало известно от подчинённых Бурого, схваченных здесь, в Москве, которые знали всех остальных, отношения в банде были несколько не те, как ты себе представляешь. Сам Боря Цаглиман никогда наркотики не употреблял. Несколько попыток попробовать, побаловаться – не в счет. Своё погоняло он получил за пристрастие к карамелькам, о которых всегда отзывался с восторгом: «Вот это – наркота!» Мало того, он в последнее время наладил производство довольно вкусных цветных леденцов, которые стали ходко сбываться через киоски. А Бурый нагло потребовал себе половину прибылей. Понятное дело, что даже среди уголовников такое не делается, и Наркуша отказал своему непосредственному начальнику. Тот и послал Паровоза, чтобы тот во время боя попросту убил Наркушу…

– Точно? – изумилась Вера.

– Подтверждено. Паровоз сам похвастался, что убил «крысу» с одного удара. Ибо его дядя пояснил причину устранения крысятничеством и сотрудничеством с полицией. А Наркуша оказался слишком живуч… Вот ты его и запомнила в жутком состоянии, опухшего, с полопавшимися капиллярами в глазах.

– Ну да… если принимать всё это во внимание…