Второй шанс - Юрий Иванович

Сразу после рассвета участковый Горбушин и сам не осознал, почему первым делом помчался к усадьбе гражданки Козыревой. Но только там понял, увидев нескольких соседей, толкающих тележки с бидонами, что сейчас-то уж точно новая хозяйка покажется. Увы, его и здесь ожидал полный облом. Молоко принимал чернявый парень, товарищ того самого Александра. Причём выглядел Константин нервным и усталым, но оно и понятно: вряд ли малолетка, приехав отдохнуть в деревне, представлял себе заранее, что придётся настолько тяжело работать от зари до поздней ночи.

Но с другой стороны, что в этом плохого? Не детский ведь труд используется? Вот пусть и попашет, узнает, что такое трудовые мозоли. Да и уважения к старшим наберётся, как положено. А то вчера и на порог пускать не хотел, паршивец.

С такими мыслями Игорь Леонидович дождался, пока соседи пойдут обратно с пустыми бидонами, поинтересовался, заранее зная ответ:

– Ну и как дорога Ларисе Фёдоровне? Понравилась?

– От восторга через забор не прыгала, – меланхолично ответил парень, при этом нагло пытаясь закрыть калитку перед самым носом представителя местного правопорядка. – Зато похвалила какого-то Игорёшеньку, сказав: «Человек своего слова!»

Заулыбавшийся непроизвольно Горбушин еле успел ногу подставить под полотно калитки:

– Эй, да постой ты! Куда так спешишь?

– Как куда, работа вся на мне! – сердился чернявый. – Сашка со своей матерью опять в район умотали, а я тут второй день сам корячься, словно Золушок какой!

– Как умотали? Когда успели? На чём? – недоумевал визитёр.

– Да уже полчаса как потарахтели на своём мотороллере. Вчера купили в городе, вон, видите следы?.. И сегодня умчались каких-то клиентов разыскивать для продажи первой партии сыров.

– Вона как оно… – расстроенно бубнил участковый, только сейчас рассмотрев следы, явно принадлежащие двухколёсному мототранспорту. – А когда вернуться обещались?

– После обеда! – в тон ему ворчал Костик. – Но они вчера тоже обещали, а вернулись уже в сумерках. Хорошо хоть до полуночи мне помогали… И сегодня с утра чуток…

Чувствуя себя почему-то обманутым и обиженным, Горбушин замер в неопределённом состоянии, не зная, что сказать и как дальше поступить. Ещё и стажёр, оставшийся в машине, до сих пор не поменявшей окраски с военной на полицейскую, улыбался в сторону ветерана-наставника как-то совсем неправильно.

А уж чернявый работник сыродельни вообще не собирался деликатничать.

– Дедушка Игорь, – практически обозвал он сильного и молодящегося мужчину. – Ножку уберите, пожалуйста. А то мне ещё печи кочегарить, воду носить… Некогда!

Пришлось ногу убрать, с недовольством присматриваясь, как замок в руках пацана сковывает концы толстой цепи. Придётся уезжать, повода остаться и проверить свои подозрения, что Ляля банально спит, придумать не удалось. Да и ремонтники дороги вскоре должны на место своей работы подтянуться. А они ещё вчера недоумённые взгляды бросали на престарелого ухажёра, который всё пытался застать дома молодую хозяйку-красавицу.

Но не успел Константин скрыться в производственном сарае, а Горбушин усесться в свой новый служебный автомобиль, как на частично отремонтированный участок дороги въехала шикарная иномарка немецкого автопрома и лихо затормозила возле усадьбы Козыревых. Водитель ещё и по клаксону несколько раз требовательно постучал, словно сообщая жителям дома радостное известие «Мы приехали!»

В салоне восседали пять человек, но вышла наружу только одна женщина. Мужчины так и остались сидеть внутри. Стильная дама, шикарно одетая, идеально подкрашенная, и можно смело утверждать, что красивая. Она скользнула по «уазику» равнодушным взглядом, ничуть не задержалась на стоящем рядом мужчине в костюме колхозного бухгалтера и уверенно шагнула к калитке. Там подхватила длинный болт на гитарной струне, служивший вместо била, и лихо заколотила по висящему колоколу размером в два мужских кулака.

Затем глянула в щель, потому что небольшой рост не позволял ей смотреть поверх забора, и заметила замершего в нерешительности Константина. И тут же стала кричать, нагнувшись к щели:

– Молодой человек! Подойдите, пожалуйста! Очень надо! Срочно!..

Несмотря на свои шестьдесят четыре, Игорь Леонидович отлично рассмотрел, насколько изменилось лицо у парня и как он непроизвольно дёрнулся от звука раздавшегося голоса. Но с полминуты поразмышляв, всё-таки вернулся к калитке.

– Вам чего надо, тётенька?

– Мне срочно надо увидеться с хозяйкой, с Прасковьей Григорьевной! Позовите её, пожалуйста!

– Ничем не могу помочь, – уныло развёл руками парень. – Нет её здесь больше…

– Ах, неужели умерла? – искренне опечалилась красотка.

– Может, и умерла… Она всё-таки старенькая была…

– Ой, какое горе! Как же я вам сочувствую…

– Но бабка Прасковья вроде как уехала куда-то, – чернявый сделал вид, что пытается вспомнить. – А вот куда, понятия не имею… Может, на курорт умотала…

– А кто сейчас тут живёт?

– О-о! Ответы на подобные вопросы я давать не имею права! – заявил не по возрасту наглый малолетка. – Ибо это считается разглашением конфиденциальной информации. Так что, мадемуазель, извините, ничем больше не могу помочь.

«Мадемуазель» напряглась настолько, что показалось: она сейчас прыгнет через забор или попытается с криком «Кий-я!» выломать калитку. Оглянулась зло на нечаянных свидетелей происходящего, затем на своих попутчиков уставилась, словно спрашивая совета, как поступить дальше. Те в большинстве сидели как истуканы, лишь один скривился и пожал плачами.

Тут за взгорком, скрывающим село, послышалось дружное рычание тракторов и бульдозеров. У дорожных ремонтников началось рабочее время.

Настойчивая гостья вновь склонилась к щели и продолжила переговоры:

– Слушай, парень, ты заработать хочешь?

– Сколько? – сразу оживился тот.