Цвет крови. Дикие дни - Алексей Калугин

– В саамском языке существует более ста восьмидесяти слов, относящихся к снегу и льду, – сказал Мастер, в очередной раз проведя шевелящимися пальцами над раной Димона. – Саамы живут среди снега и льда, поэтому правильное определение того и другого может оказаться для них жизненно важным. Мы привыкли жить при свете дня или при электрическом освещении. Мы гасим свет, только когда ложимся спать. Поэтому разница в оттенках тьмы для нас несущественна. Хотя на самом деле тьма бывает разная. В ту Тьму, что внизу, даже я не могу заглянуть. Это не просто темнота, а, если можно так выразиться, идеальный мрак.

– И откуда он здесь взялся? – спросил Виктор. И, словно пробуя слова на вкус, медленно повторил: – Идеальный мрак.

– Интересный вопрос, – едва заметно улыбнулся Мастер. – Но ответа на него у меня нет.

В очередной раз проведя рукой над раной, Мастер вдруг резко встряхнул кистью, как будто хотел избавиться от остатков прилипшей к кончикам пальцев паутины.

– Вставай, – сказал он Димону.

И сам легко поднялся на ноги.

Димон встал. Подвигал плечами. Наклонил голову сначала к одному плечу, затем к другому. И, заведя правую руку за спину, поскреб пальцами между лопаток.

– Порядок, – сообщил он всем и в первую очередь Мастеру. – Вроде все на своих местах.

– Отлично, – довольно улыбнулся Мастер.

Посмотрев на перепачканную кровью руку, Димон вытер ее о штаны.

– Мне бы переодеться, – сказал он. – А то рубашка к спине липнет.

И выразительно посмотрел вниз по коридору, где возле стены непроглядного мрака лежал мертвый охранник.

– Давай, – коротко кивнул Мастер. – Только быстро.

– Пять секунд!

Димон побежал вниз по коридору, на бегу расстегивая куртку и рубашку.

– Туда, где темнота, мы не пойдем? – с надеждой спросил Карцев.

– Не сейчас, – ответил Мастер.

– А из прохода, что сворачивает налево, несет формалином, – продолжил Виктор.

– Там мертвецы, – сказал Федор. – Много мертвецов. Я был там.

– Где же тогда лаборатория? – непонимающе развел руками Карцев.

– Прямо по коридору, – ответил Мастер.

– То есть за стеной? – уточнил Виктор.

– Ага, – кивнул Мастер.

– Значит, нам нужно обойти эту стену, – нарисовав пальцем полукруг, Карцев таким образом изобразил обходной маневр, который следовало совершить.

– Нужно убрать стену, – предложил иной вариант Мастер.

– Сломать? – удивился Карцев.

– Убрать, – еще раз повторил Мастер.

– Ясно, – сказал Карцев.

И задумался. Потому, что на самом деле так и не понял, что хотел сказать Мастер.

Вернулся Димон, поправляя на себе одежду охранника.

– Почти впору, – довольно улыбаясь, сообщил он.

– Идемте, – сказал Мастер и первым зашагал прочь из странного коридора, в конце которого притаился неизъяснимый Мрак, не похожий на обыкновенную тьму.

Димон прошел мимо Шаркова с таким видом, будто ничего не произошло. Даже не взглянул в его сторону.

– Постой, – поймал его за локоть Шарков.

Димон остановился и обернулся.

Шарков отвел взгляд в сторону.

Черт возьми, в этом проклятущем коридоре взгляду не за что было зацепиться! Одинаково ровные палевые стены, пол, потолок. Если вдруг коридор начнет вращаться вокруг своей оси, то только светящаяся полоска подскажет, где изначально находился потолок. Хотя если свет погаснет, а коридор несколько раз повернется, то после того, как свет снова загорится, кто сможет уверенно сказать, что он горит на потолке? Такие же светящиеся полосы могут находиться и в стенах, и в полу…

– Ну, что? – прервал размышления Игоря Димон.

Игорь быстро взглянул на Димона и снова отвел взгляд в сторону.

– Слушай… Я на самом деле очень тебе признателен за то, что ты сделал. – Он произнес эту стандартную фразу очень быстро, лепя одно слово к другому, и умолк, не зная, как продолжить. – В общем, я хотел сказать…

– Да ладно, не парься, – усмехнувшись, хлопнул его по плечу Димон. – Главное, все живы. Верно? – Игорь молча кивнул. И только после этого подумал, что выглядело это, должно быть, невообразимо глупо. – По большому счету, нам обоим нужно Федора благодарить. Если бы он автоматчика не завалил… Я так думаю, он больше, чем я, пуль словил. Так ведь, Федор?

– Я не считал, – ответил тот и толкнул их обоих в спины, чтобы не стояли попусту на месте и не задерживали движение.

– Спасибо, – оглянувшись, сказал Шарков.

Федор оскалился и молча рукой махнул.

– Почему вы просто не окликнули меня? – спросил Игорь.

– Потому, что мы с Федором видели автоматчика в конце коридора. Если бы мы тебя окликнули, он бы сразу принялся стрелять в темноту. И ты бы у нас превратился в один из главных сакральных символов поклонников Летающего Макаронного Монстра.

– Во что? – не понял Федор.

– В дуршлаг, – уточнил Димон. – Честно говоря, я не ожидал, что загорится свет. Думал незаметно догнать тебя в темноте и повалить на пол. Чтобы потом уже с охранником разобраться. Но, видно, тут у них что-то вроде ловушки было. Когда свет вспыхнул, я и подумать толком не успел. Все на автомате сделал.

– Что он вообще здесь делал? – спросил Шарков. – Я имею в виду охранника.

– Наверное, просто прятался, – предположил Димон. – Должно быть, это Федор его напугал.

– Он собирался спрятаться в темноте?

Шедший сзади Федор отрывисто хохотнул, будто гавкнул.

– Что смешного? – посмотрел на него Шарков.

– Даже я туда не пошел бы, – ответил Федор.

– Почему?

– Страшно.

– Ты боишься темноты?

– Не темноты. А того, что в ней. Или – за ней.

– Федор прав, – сказал Димон. – Я, когда охранника раздевал, только и думал, как бы поскорее оттуда убраться. Страх так и царапал по коже холодными, острыми коготками.

Димон дважды согнул и разогнул пальцы на руках.

– И что это было? – спросил Шарков. – Что тебя напугало?

– Не напугало, а… – Димон провел пальцами по лбу. – Черт, я даже не знаю, как объяснить… Это был какой-то совершенно необъяснимый, беспричинный страх… Как будто ты вдруг почувствовал, что у тебя внутри пустота. И от этого… Нет, не так!

– Возле этой стены мрака я вдруг понял, что когда-нибудь непременно умру, – сказал Федор. – Я будто бы увидел этот мир не через себя, а без себя. И мне стало невыносимо себя жалко.

– Точно! – щелкнул пальцами Димон. – Страх небытия! И жалость к самому себе! Я тоже это почувствовал!