Цвет крови. Дикие дни - Алексей Калугин

– Ничего. Это – Федор.

Широкой походкой Мастер направился к месту боя, в котором поверженными оказались все.

– Хочешь сказать, Федор использовал пищалку? – догнал его Димон.

– Именно, – кивнул Мастер. – Следите за дверьми и окнами! – Он на ходу указал рукой на здание. – В доме наверняка еще есть охранники и Охотники!

Переступая через корчащиеся в судорогах тела диких, Мастер отыскал Федора.

– Но почему он не сделал это сразу? – спросил Димон.

– Ждал, не появится ли подкрепление. У него был только один шанс, и нужно было вырубить всех сразу.

– Но ты ведь и сам мог…

– Мог, – перебил, не дослушав, Мастер. – Но тогда бы Федор не чувствовал себя героем.

Мастер наклонился и прижал ладони к ушам Федора. Тот сразу перестал дергаться и открыл глаза.

– Мы победили? – спросил он.

– Ну, пока еще не совсем, – ответил Мастер. – Но местных диких ты уделал.

Федор довольно оскалился и легко, одним прыжком поднялся на ноги.

– Мне нужно избавиться от клыков, – заявил он неожиданно.

– Правильное решение, – одобрительно кивнул Мастер, – но только не прямо сейчас. – Мастер быстро привел в чувство троих диких из стаи Федора. – Пока займитесь-ка делом, – он кинул Федору связку пластиковых ремешков-стяжек. – Упакуйте как следует своих оппонентов, так, чтобы, придя в себя, они снова не ринулись в бой.

– Потом мы их сожрем? – спросил один из диких.

– Дурак! – Федор влепил ему крепкую затрещину.

И, ожидая одобрения, посмотрел на Мастера.

– Все верно, – кивнул Мастер. – Мы постараемся привести их в чувство.

Тем временем шестеро альтеров вошли в дом. В большой, ярко освещенной прихожей они наткнулись на двух Охотников, выпустивших на лестницу диких, и троих вооруженных охранников. Охранники, отстреливаясь, скрылись в коридорах. А Охотники, недолго думая, подняли руки вверх. Как всякие хорошие наемники, они не видели смысла сражаться за дело, которое уже казалось проигранным. Им все время твердили, что пансионат охраняется надежнее, чем Первый государственный банк, а тут – на тебе, пожалуйста, вооруженные люди вошли в главный корпус, умудрившись положить при этом две стаи диких, которых Охотники считали своим главным оружием. Такой расклад Охотникам не нравился. Да, собственно, они по-любому ничего не собирались делать. Это была не их война, и они всего лишь надеялись остаться в живых. Проще всего это было сделать, подняв руки вверх.

Подойдя к умело отключенным дедом Спиридоном пулеметчикам, Шарков окинул их изучающим взглядом. Затем перевернул одного из них на спину и, присев на корточки, расстегнул на нем бушлат.

– Что, мародерствуешь? – усмехнулся у него за спиной Димон.

Шарков не обратил внимания на насмешку.

– Для охраны пансионатов заключают договоры с частными охранными предприятиями, – сказал он. – Но это не частные охранники.

– Кто же тогда? – спросил Димон.

Шарков достал из кармана пулеметчика удостоверение в малиновых корках и протянул его Димону.

– «Подразделение «Ф», – открыв удостоверение, прочитал Димон. – Что это такое?

– Отдел спецопераций, – сказал подошедший к ним Мастер. – И это подтверждает наши догадки о том, что проект «Джокер» работает под прикрытием самого спин-протектора.

– Кроме того, это означает, что нам теперь есть с кем вести переговоры, – добавил Шарков. – Подразделение «Ф» возглавляет генерал Наутилин. Сам я с ним дел, разумеется, не имел, но слышал хорошие отзывы о нем.

– Хорошие – в каком смысле? – решил все же уточнить Димон.

– Говорят, что он вполне вменяемый и здравомыслящий человек, – сказал Шарков. – Отвечающий за однажды произнесенные слова и не обещающий то, чего он не может сделать.

– Очень хорошо, – довольно улыбнулся Мастер. – Идемте в дом, а то там все без нас закончится.

– Надо бы убрать этих обормотов с мороза, – кивнул на бесчувственных специалистов по спецоперациям Димон.

– Ну, разумеется. – Мастер ухватил их за воротники, легко приподнял и потащил следом за собой по скользким плитам крыльца.

В прихожей он уложил бесчувственные тела охранников на пол и подошел к Охотникам, которые со связанными руками и ногами сидели на нижних ступенях лестницы, ведущей на второй этаж.

– Сколько еще Охотников в корпусе? – спросил он.

– Только мы двое, – ответил здоровяк с гладко выбритой головой.

На правом виске у него была татуировка в виде щита и меча.

– Сколько охранников в здании?

– Да черт их знает, – пожал плечами Охотник. – Тут, куда ни пойдешь, непременно на них натыкаешься.

– Я думаю, где-то около дюжины, – сказал другой Охотник, с длинными, зачесанными назад волосами и выбритыми висками.

У него было лицо с удлиненными чертами. Если его приодеть, как полагается, то запросто можно было принять за художника или поэта. В общем, за кого-то из богемы.

– Не считая тех, что снаружи? – уточнил Мастер.

– Дюжина только в доме, – кивнул Охотник. – Здесь почти каждый коридор под охраной.

– Где лаборатория?

– В левом крыле, – взглядом указал «художник».

– Все ученые там?

– Не обязательно. Кто-то может находиться на втором этаже – там у них жилые комнаты… Впрочем, я не знаю, какой у них приказ на случай чрезвычайной ситуации.

– У нас ведь сейчас чрезвычайная ситуация? – лишь обозначив усмешку, посмотрел на Мастера лысый.

– У вас – да, – ответил Мастер.

– Мы готовы к сотрудничеству, – напрямик заявил «художник».

– Не сомневаюсь, – кивнул Мастер.

– К тому, что здесь происходит, мы не имеем никакого отношения. Мы занимались дрессировкой диких. Это только работа.

– Скажите им об этом, – указал на распахнувшиеся двери Мастер.

Увидев входящих в двери диких, которые шли сами по себе, без присмотра, Охотники изменились в лицах. Лицо лысого вытянулось и побледнело, он быстро, беззвучно шевелил губами, как будто молитву читал. Отходную, наверное. А у «художника» глаза будто полезли из орбит, а щеки начали раздуваться и краснеть.

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет… – бормотал он так быстро, что слова сливались в одно бесконечно длинное: – Нетнетнетнетнетнет…

Приблизившись к ним, Федор не отказал себе в удовольствии показать клыки, от которых собирался избавиться.

– Знаешь их? – кивнул на Охотников Мастер.

– Третий и Восьмой, – процедил сквозь зубы Федор.

– У тебя есть к ним личные претензии?