Сэнгоку Дзидай. Эпоха воюющих провинций - Алексей Вязовский

— Какие законы могут придумать неграмотные крестьяне? — поморщился император.

— Какие бы ни придумали, это лучше, чем они брались бы за косы и серпы и поднимали восстание!

— Умно. Такой подход меня устраивает, — кивнул Го-Нара. — Какое место ты хочешь занять в новой системе власти?

Ага, пошла торговля.

— Сделаем так. После нашей победы при императоре появится правительство, состоящее из министров. Каждый член правительства будет отвечать за ту или иную деятельность — министр обороны, министр наук, регионов и так далее. И будет Великий министр — Дайдзёдайдзин, который с вашего одобрения будет назначать членов правительства, заниматься управлением. Я хочу этот пост. Но я хочу его не для себя, а для блага страны, которой буду служить до самого последнего дня. Клянусь вам в этом!

Я слез со стула, развел тушь в тушнице и корявыми иероглифами написал Клятву пяти обещаний на бумаге. После чего сжег ее в жаровне, стоящей рядом, а пепел высыпал в чашку с чаем. Одним глотком все выпил, встал на колени и замер в позе ниц.

Го-Нара тоже встал, подошел ко мне и помог подняться, выказывая личное уважение. Больше того, после того как мы встали друг напротив друга, микадо сделал глубокий поклон и, выпрямившись, сказал:

— Я принимаю твою клятву, Ёшихиро, и в ответ клянусь, что стану тебе не только сюзереном, но и верным другом и помощником в твоих великих делах!

Ну что сказать? Засмущался я, конечно, почувствовал себя неловко — не каждый день император Японии кому-то кланяется и дает обещания. Чтобы скрыть конфуз, я перевел разговор на технические детали нашего теперь совместного дела. Вернее, Дела с большой буквы. Попросил подготовить несколько указов: о назначении меня Дайдзёдайдзином, о расформировании совета регентов и объявлении дайме Такэды, Имагавы, Уэсуги и Ходзе вне закона. С южными кланами мы решили не спешить и посмотреть, чья возьмет — Симадзу или Мори-Тёсокабэ. Возможно, с победителем удастся договориться, и они примут наши условия. Сомнительно, конечно, но тем не менее. Второй указ я собирался разослать всем мелким дайме. Пиар — неотъемлемая часть власти.

Мы с Го-Нарой договорились, кто чем занимается в ближайшее время, разделили покои замка (император милостиво вернул мне кабинет Норикаты) и отправились заниматься делами.

А их накопилось о-го-го сколько! Ко мне в рабочие покои уже выстроилась целая очередь посетителей. Уже вечерело, и я решил принять только двоих. Уж больно соскучился по жене и даже немного по сыну, которого она привезла с собой в Эдо.

Первым в кабинет попал айн. Амакуни был не один — вместе с ним в комнату, таща поднос с какими-то предметами, зашел Масаюки Хаяси. Пока кузнец рассказывал об успехах, я косил одним глазом на медный лист, закрытый шелком, под которым лежал десяток круглых шаров в форме яблок или груш. Усилием воли я загнал свое любопытство внутрь и начал слушать айна. А послушать было что. За три месяца Амакуни умудрился построить вторую домну, отлить и отстрелять две чугунные пушки. Увы, качество еще страдало и оба орудия разорвало. Мы тут же обсудили, как делать стяжку вокруг стволов, вопросы сверления и цементирующих добавок. Кузнец обещал продолжить эксперименты и не позднее чем через месяц дать рабочий экземпляр. Попутно айн отлил несколько сотен котлов для моей армии (кипячение воды резко снизило небоевые потери, и генералы оценили нововведение), сковородок и всякого сельхозинструмента. Тут же на бумаге я начертил образец стального отвального плуга, который мог бы отбрасывать землю в сторону, погребая сорняки и остатки предыдущего урожая, одновременно вытаскивая питательные вещества на поверхность. Для рисоделия подобный плуг был не нужен, но я ведь не собирался ограничиваться Японией. Следующий этап после завоевания островов — Корея! Выход стали из домен был еще маловат, но кузнец обещал подумать, где в плуге можно сэкономить на дорогом металле не в ущерб качеству. Попутно пришлось «изобрести» дышло и специальную упряжь, в которую можно было бы «одевать» местных волов.

Самая главная проблема, которая стояла перед Амакуни, — дефицит железной руды и угля. Из-за войны кланов традиционные торговые маршруты с севера оказались перекрыты, однако у меня появилось несколько мыслей, как решить эту проблему. Я пообещал айну в ближайшее время найти способ обеспечить его домны сырьем. Тем более что заказ на оружие резко вырос и совсем скоро понадобится много мечей, наконечников для копий и стрел, а также доспехов. Пока обходились трофеями, взятыми на поле боя в Хиросиме и в арсеналах Эдо, но армия росла очень быстрыми темпами — несколько недель, и запасы подойдут к концу.

Слово взял Хаяси. Наш аристократ отчитался о запуске нескольких ямчуговых станов. Селитра созреет еще не скоро, но кое-какой результат работы его пороховой палаты уже есть. Масаюки посмотрел на меня торжествующе и сдернул покрывало.

Ух ты! Гранаты. Я схватил чугунный цилиндр и начал вертеть его в руках. Зажигалась ручная граната от фитиля примерно пяти сантиметров длиной, который вставлялся в деревянную пробку, затыкавшую затравочное отверстие. Вынул пробку. Внутри цилиндр под завязку был забит зернами пороха.

— Португальцы поделились? — Я кивнул на гранату.

— Фарроу, — проглотил «л» Хаяси. — Пока ждал вас в Тибе, много рассказывал о себе. Я некоторые вещи, связанные с войной и порохом, записал, обсудил с Амакуни, он отлил корпус, мои самураи забили гранату порохом, вставили фитиль. Ну а дальше начались трудности. Взрывается либо слишком рано — одному моему слуге оторвало руку, — либо слишком поздно. Корпус может разорваться на много осколков, а может всего на два.

Хм. Я повертел гранату в руке. Современные были ребристыми, а это цельнолитая. Вот в чем проблема.

— Корпус надо надпиливать вдоль и поперек. — Я показал пальцем на цилиндре, как именно нужно ставить засечки. — Тогда разрываться будет на много осколков. Что касается скорости взрыва… Давайте попробуем внутри оставить небольшую полость и надеть на фитиль пулю. Фитиль будет оставаться обращенным назад вплоть до удара гранаты о землю. Граната падает, пуля продолжает по инерции движение и втягивает фитиль внутрь корпуса.

Оба, Амакуни и Хаяси, посмотрели на меня уважительно. Пообещали усовершенствовать ручной снаряд в ближайшие дни, чтобы новоявленные гренадеры, которых я решил набрать из гвардии, могли приступить к тренировкам.

Уже окончательно стемнело. Слуги зажгли фонарики, и я, окруженный многочисленной охраной из самураев-псов, которую ко мне приставил бдительный Хотта Абэ, прошел на женскую половину. Торжественный ужин в узком кругу, много сакэ и расспросов. Много ахов и слов восхищения моим мужеством (а чего я такого особенного сделал, кроме того что вытащил из пропасти Хандзо?).

Финал вечера — я обучаю Тотоми европейскому поцелую губы в губы. Оказывается, японцы совсем не знают о подобных ласках. Жена сначала здорово смущалась, но потом раскраснелась, взяла инициативу в свои руки и даже развила ее в те области, о которых я только мог мечтать.