На задворках Солнечной системы - Михаил Михеев

Размышляя подобным образом, можно убедить себя в чем угодно. Оставалось лишь вновь подключиться к корабельной сети, в чем не было ничего сложного. Компактный блок лежал в кармане; все, что нужно, это воткнуть его в нужный разъем. Жаль только, в каютах таких нет, они относятся к сугубо техническим. Впрочем, не так уж это и важно, корабль невелик. Прогуляться три минуты неспешным шагом, и делу конец. Мимо нужного места они все по пять раз на день проходят.

Однако на проверку все оказалось далеко не так просто. Стоило приблизиться к точке подключения, как в голове его будто звякнул тревожный звоночек. И причина этого звона лежала, что называется, на поверхности. Достаточно было бросить короткий взгляд на блок управления, где среди множества себе подобных прятался необходимый разъем, чтобы понять: его совсем недавно кто-то использовал.

Пыль. Она вездесуща и встречается везде, где бывает человек. Где не бывает, она, кстати, тоже имеется. И космический корабль в этом плане совсем не исключение, разве что здесь ее, благодаря фильтрам, все же поменьше. Совсем ненамного, к сожалению.

Конкретно отсюда пыль в первый и последний раз стиралась, когда он подключался. А уходя, он достал из кармана аккуратный бумажный конвертик и присыпал разъемы все той же пылью. Так, чтобы они на вид ничем не отличались от всех остальных. Внутрь-то пыль все равно не проникнет, для этого имеется специальная крышка, а вот снаружи маскировка обязательна.

Сейчас же пыль имелась, но оказалось ее заметно меньше, чем когда он ее наносил. И возникал логичный вопрос: кому и зачем ее требовалось стирать? Просто так человек сюда влез, по какой-то технической надобности? Или… Размышляя над этим животрепещущим вопросом, он неспешным шагом направился ко второй, резервной точке подключения. Только для того, чтобы убедиться – там пыли тоже совсем немного. Во всяком случае, меньше, чем можно было ожидать. Вот так…

Выводы напрашивались сами собой. Кто-то, скорее всего штатный контрразведчик экспедиции (знать бы еще, кто он), обнаружил несанкционированные подключения и точки, в которых это произошло. Скорее всего, несколько позже, используя принципиальную схему и сравнивая ее с фактической, поскольку в прошлый раз задействовалась только одна из них. Впрочем, это не столь важно. Главное, что, во-первых, его пока что не раскрыли, иначе скрутили бы и оставили на базе. Во-вторых, подключаться больше нельзя – живо возьмут за жабры. И, в-третьих, существует реальная опасность, что доставить информацию до своих можно и не успеть. На Земле, при высадке, устроят тотальную проверку – и адью. Черт, может, не так уж и не правы были те, кто хотел вытащить его, используя боевой корабль. Черт!

И что же теперь делать? Сидеть и не высовываться? Гадать, разные слои пыли – это небрежность или, напротив, четко продуманный шаг, желание заставить его понервничать? Черт!!!

Рубка корабля «Седов». Через двое суток

– Ну, что скажете?

– Ничего не скажу, – контрразведчик выглядел усталым и злым. – Возле точек подключения все мы периодически бултыхаемся. Хоть самого себя подозревай. Тот, кто выводил разъемы именно там, поступил или очень опрометчиво, или, напротив, очень умно.

– Еще умнее он поступил бы, если бы обеспечил дистанционную передачу данных, – буркнул Романов, наливая себе кофе из огромного термоса.

– Э, нет. Во-первых, никто не знал, как поведет себя такая связь во время работы гипердвигателя. Провода же – они и на Юпитере провода. А во-вторых, я бы ее отследил моментально, – усмехнулся контрразведчик. – Меня удивляет другое. Почему он не повторил подключение? Что его насторожило?

– Может, считает, что хватило одного раза? – предположила Демьяненко. Контрразведчик внимательно посмотрел на нее, рефлекторно скользнув взглядом по точеной фигуре, благо женщина, сидя в кресле и закинув ногу на ногу, предоставляла ему для этого шикарную возможность. Однако мысли тайного офицера бродили совсем в другой стороне.

– Возможно, – задумчиво ответил он. – Хоть я и не особо в это верю.

– А если зайти с другой стороны? – Романов азартно вскинул голову, тут же поперхнулся не до конца проглоченным кофе и закашлялся. Получил хлопки по спине с двух сторон и выругался под нос. – Помните, что нам дал тот обыск?

– Я проверял. Наша дама, оказывается, просто отрабатывала задание моей же конторы. Передать груз, забрать груз. Причем использовали ее втемную. Остальные же… Я, еще пока мы вокруг Европы бултыхались, проверил. Аппаратуры нет ни у того, ни у другого. Или передана по назначению, или уничтожена. Словом, пустышка.

– Стало быть, у нас двое подозреваемых…

– Больше. Налейте мне кофе, капитан, и не дразните мне ноздри запахом, а то я засну. Из принципа.

Получив свою чашку бодрящего напитка, контрразведчик некоторое время сидел, мрачно глядя на экран ближайшего пульта. Еще недавно за ним сидел Тимбитханов. Вот так, хозяина нет, а на экран по-прежнему выводится предназначенная для него информация. Все мы умрем, а мир этого, по большому счету, не заметит.

– Так почему больше-то? – оторвал контрразведчика от философских мыслей голос Романова. Тот вскинулся, секунду непонимающе смотрел на капитана, потом вздохнул:

– Да просто все. Мы имеем трех человек, у которых нашли предметы, неожиданные для нас, только и всего. Из этой троицы вы задавали вопросы двоим. Вполне возможно, эти люди говорили нам правду, только правду и ничего, кроме правды, а внедренный к нам вражеский агент кто-то другой.

– М-да-а, – разочарованно протянул капитан. – Выходит, нам снова остается только ждать?

– Именно. Надеюсь, он проявит себя. Ну а нет – на подходе к Земле нас встретит патрульный крейсер. Проведем допрос, надо будет – медикаментозный. В любом случае, информация не должна уйти на сторону.

– Согласен, – Романов встал. – Все, идите, поспите, на вас лица нет, а через сутки прыжок. Мало ли.

Контрразведчик кивнул и вышел. Романов посмотрел на Ирину и мрачно спросил:

– Ну, что ты об этом думаешь?

– Не знаю. Но – ничего хорошего. И как мы будем работать у Сатурна, я не представляю. Это же постоянно за свою спину бояться, а у нас людей и так не хватает.

– Вот именно, – кивнул Романов. – Вот именно…

Дальний космос. Борт корабля «Седов». Чуть менее чем через сутки

– Все готовы?

В голосе Романова звучала уверенность, как, в общем-то, и положено капитану. Да и сам он в этот момент был образцово-показательным офицером, как на агитационном плакате или в агитационном же героическом блокбастере. Их, помнится, в свое время – перед войной и сразу после нее – киношники наклепали изрядно. И всюду такие вот бравые офицеры, «слуга царю, отец солдатам».

Хотя, надо признать, Романов и впрямь был хорош в качестве отца-командира. Не идеален, разумеется, но хорош. Иного и не поставили бы во главе столь важной экспедиции, да еще и с двойным дном. И внешний вид, излучающий уверенность, тоже часть его обязанностей.