На задворках Солнечной системы - Михаил Михеев

На радаре объект появился спустя всего полчаса, еще минут через сорок удалось смоделировать его внешний вид. И первым, увидев его, удивленно присвистнул Серегин:

– Крейсер. Наш.

– Похоже на то, – со странной интонацией ответил Романов, вперив напряженный взгляд в экран. – Четвертая серия, возможно, модернизированный. Интересно, откуда он здесь?

Действительно, откуда? Басов с усилием собрал воедино осколки знаний о военно-космическом флоте. По всему выходило, что крейсер не новый. Более того, совсем не новый – сейчас на верфях заканчивают строительство последнего корабля шестой серии, а кое-где уже заложили седьмую. Четвертая – не древность, разумеется, но при любых раскладах корабль устаревший, и никакая модернизация тут не спасет. Но все же Романов прав. Что он тут делает?

– Корабль дал ход, начинает разворот, – нарушила затянувшуюся паузу Демьяненко. – На запросы не отвечает.

– Знаете, господа-товарищи, мне это не нравится, – задумчиво сказал Серегин. – Давайте-ка разворачиваться, пока время есть. Доложим куда следует, пускай там разбираются. В штабах головы умные, им за то деньги платят, а мы уж как-нибудь своими делами займемся.

– Да ты, Илья Борисович, никак, боишься? – удивленно обернулся Романов.

– Бояться не боюсь, а вот опасаться опасаюсь. Помнится, в свое время был случай, когда именно такой крейсер исчез. А потом еще несколько транспортов. И одна из версий всего этого звучала таким образом, что экипаж решил поиграть в благородных пиратов. Ничего не доказано, конечно, но и рисковать лично мне не хочется.

– Да ладно вам…

– Игорь Петрович, – голос Серегина звучал непривычно жестко. – Напоминаю вам, что в ряде случаев я имею право отдавать приказы. Кроме того, напоминаю, что на борту находится экспериментальная – и действующая – установка гиперперехода. Поэтому я требую немедленно изменить курс и идти к Юпитеру либо к Сатурну, на ваше усмотрение. Извольте исполнять.

– Но, майор…

– Извольте. Исполнять.

То же место. То же время

Упс… Вот и пошли коту под хвост все вычисления. Вот он и настоящий контрразведчик. Корабельный врач, весельчак и балагур, все время на виду… Надо же, целый майор. По меркам русской контрразведки персона немалая. Впрочем, в свете всех нюансов лопуха-лейтенанта в такой рейс не пошлют. А капитана-то как перекосило. Даже интересно, что будет дальше?

То же место. Пять секунд спустя

– Не много на себя берешь, Илья Борисович? – Романов чуть побледнел, то ли от злости, то ли от напряжения, но слова звучали спокойно. – Ты ведь тоже не все знаешь.

– Ровно столько, сколько могу унести, – холодно ответил Серегин.

– А то, что на борту вражеский агент, тебе ни о чем не говорит? И что у меня на этот счет могут быть свои инструкции, а?

– Инструкции? – Серегин усмехнулся. – От адмирала Кулигина, нет? Или есть еще кто-то, о ком мы не знаем?

Лицо капитана медленно меняло цвет с белого на насыщенно-бордовый и обратно. Наконец он медленно встал из кресла и негромко сказал:

– Вон.

– Что? – лицо Серегина вытянулось.

– Вон из рубки. Все!

Когда и откуда он извлек лучемет, никто не понял, но от сохранившего отстраненно-хладнокровное мировосприятие Басова не укрылось, что оружие выставлено на минимальную мощность и широкое рассеивание. Предусмотрительно. Значит, накроет, случись нужда, всех. Обожжет, ослепит, может, убьет – но самой рубке вреда не причинит, переборки выдержат, а пульты находятся вне зоны обстрела. Грамотный у них… капитан. И реакция отменная, ну да это для пилота нормально. Интересно только, где он оружие прятал. Лучемет – не пистолет, даром что легкий. Габариты-то о-го-го.

– Игорь…

– И ты тоже иди-ка к ним, – Романов шевельнул стволом оружия, показывая, куда следует идти Демьяненко. – И без глупостей. Госпожа Кривоносова, не надо на меня так смотреть. Вы со своим каратэ против ствола не котируетесь.

Паршиво. Басов знал, что он сильнее Романова. Да, тот быстрее. Чуть-чуть. Но чтобы остановить его, требуется что-то лучше хорошей реакции. Вот только лучемет все портил наглухо. Он-то, может, даже успеет уйти с линии огня, но остальным от этого придется не легче. И Ирина встала так, что сковывает ему свободу маневра. Черт!

Хлопок придушенного глушителем выстрела прозвучал настолько внезапно, что никто в первый момент даже не понял, что произошло. Лучемет с негромким, но смачным лязгом упал на пол. Романов взвыл, перехватив левой рукой раздробленный локоть правой. И Павлов, на которого практически не обращали внимания, шагнул вперед, продолжая держать раненого капитана под прицелом изуродованного бочкообразной насадкой глушителя пистолета.

– Благодарю, лейтенант, – спокойно и невозмутимо, будто ожидая этого, кивнул Серегин.

– Да не за что, товарищ майор, – Степан поднял лучемет, хмыкнул и поставил оружие на предохранитель. – Я, с вашего разрешения, заберу?

– В сейф и опечатать. Ирина. Ирина Васильевна. Да ёшкин свет, приведите ее кто-нибудь в чувство.

Басов взял второго пилота за плечо, развернул лицом к себе и хорошенько встряхнул.

Застывшие глаза Демьяненко медленно приобрели нормальное выражение. Серегин кивнул:

– Ирина Васильевна, займите свое место и уводите нас отсюда. Прыжок рассчитать сможете? Ну и отлично. Быстро, быстро, быстро, иначе этот крейсер сам очень быстро возьмет нас на прицел.

И как-то сразу все задвигались. Павлов, если это, конечно, была его настоящая фамилия, и Серегин уволокли Романова в медотсек. Басов даже посочувствовал капитану – вряд ли раздробленный вдребезги локоть восстановят, подвижность руке уже не вернуть. Иванов, развернувшись на каблуках, ушел к себе, женщины тоже. Остались только они с Ириной, которая сидела возле пульта, отрешенно глядя на экран, и, похоже, вновь собиралась впасть в прострацию.

– Ну, ты чего, успокойся, – Басов подошел к ней, взял за руку. – Все хорошо…

И тут она зарыдала, да так, что мгновенно промочила ему рукав форменной рубашки. Секунду он стоял, откровенно не зная, что делать, потом прижал ее к себе. Всхлипы стали тише, но зато к ним добавились с трудом разбираемые слова:

– Я… Я хотела отомстить… Должна была подстраховывать майора… А сама… На что я годна…

Она еще что-то лепетала, а Басов мучительно думал, как быстро вывести ее из истерики. Пара оплеух – это, конечно, надежнее всего и быстрее, но не привык он как-то бить женщин, рука не поднималась. А как еще… Но и ждать, пока ее отпустит нормальным методом, не было времени. В душе выругав себя, он чуть отстранил Ирину и громко рявкнул:

– Второй пилот Демьяненко!

Подействовало, чувствуется все же военная косточка. Выпрямилась, и глаза вроде как бы меньше блестеть стали.