Новая Зона. Друзья друзей - Сергей Недоруб

Московская Зона, первый день

16 марта 2014 г.

09:45

Первый рассвет нового времени не принес ничего, кроме страха.

Если бы Литера была сталкером – или, вернее, сталкершей, – то у нее были бы все основания для радости. Выжить во взрыве «Вайпера», уйти с места происшествия, оказаться непойманной, пережить рождение Зоны – любой одиночка за такое везение отдал бы весь хабар, собранный за месяц. А за возможность отсидеться под мостом на Краснохолмской набережной, рядом с бензоколонкой, работающей на собственных генераторах и полной топлива и припасов, сталкер носил бы еще артефакты целый год.

Вот только сталкером Литера не была, равно как Москва не зажила в одночасье в ритме Зоны. Близость заправочной станции привела к столпотворению, авариям, побоищам, а чуть позже – стрельбе и поджогу. На все это Литера смотрела, вцепившись холодными пальцами в бетон Большого Краснохолмского моста. Ей не хотелось покидать это место – и не только потому, что был шанс скрыться в реке. С ее ногой далеко не уплывешь, лодки нет, да и вообще Литере это не казалось такой уж хорошей идеей.

Куда важнее была близость «Вайпера» – единственного ориентира, по которому ее теоретически могли найти. Литера находила сотни причин, побуждавших ее уйти, попроситься к кому-то в машину, пересечь Москву пешком или даже ползком, но раз за разом убеждала себя, что этого делать ни в коем случае нельзя. Надо дать друзьям шанс.

Вот только кто именно за ней придет – она не знала.

Марк казался наиболее вероятной кандидатурой. Он отправил Полину вместе с ней, он захочет ее найти, он обязательно отыщет спорт-кар, тем более что столкновение с вооруженными людьми и последующие действия Полины с кристаллом происходили до создания Зоны и поэтому привлекли кучу журналистов и просто зевак с камерами. Наверняка найти «Вайпер» ему сейчас не проблема. Если он не найдет свою подругу раньше и останется жив.

Орех? Он тоже был в доме Уотсона, видел и слышал, как Марк отослал Полину с Литерой. Но захочет ли он искать друзей? Особенно если Марк постоянно запрещал ему это делать…

Насчет самого Уотсона Литера не сомневалась – он никого искать не будет. С тех пор как ее друг связался с ЦАЯ, «Тектоном» и еще неизвестно с кем, их дружбе настал не то чтобы конец – просто они начали смотреть на жизнь со слишком разных ракурсов. Литера верила: Уотсон ничего не знал про создание Зоны и два покушения на нее со стороны «Тектона». Не настолько высокое место он занимал, чтобы на что-то влиять. А когда узнал, то уже поздно было что-то делать.

Чем больше Литера оставалась под мостом, слушая агонию города, тем больше убеждалась, что в целом мире остался один человек, который – теоретически – может захотеть ее отыскать. И хотя он сидел на «Вертикали», надежды девушка не теряла. Глупой, ни к чему не обязывающей надежды, которая была больше похожа на оправдание бездействию. Литера понятия не имела, куда идти, просто сидела, стараясь не сильно шевелить ногой.

Поэтому рассвет она встретила совсем не в том состоянии, чтобы оптимистично относиться к своему будущему. Не в малой степени этому способствовал вид огромной голодной собаки, стоящей поодаль.

От ее вида Литера пожалела, что не ушла заранее. Собака выглядела страшно – ее кожу словно сняли, вываляли в ржавой крошке и натянули обратно на крепкий скелет. Возможно, собаке пришлось побывать в аномалии. Единственными животными, умевшими их избегать, по-прежнему были коты. Собаки же по непонятным причинам начинали знакомство с Зоной, суясь носами в опасные места. Если псу удавалось выжить и оставить после этого потомство, то щенки получали рефлекс, позволяющий обходить аномалии. О подобных особенностях она узнала от Уотсона. Ни Марк, ни Борланд не завели бы с ней такой разговор.

– Тихо, тихо, – произнесла Литера и поняла, как у нее пересохло в горле. – Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай.

Судя по виду собаки, она не видела логики в этом утверждении. Литера верила, что она поняла просьбу полностью и отвергла ее.

С тихим рычанием псина начала приближаться к девушке. Литера торопливо попыталась отодвинуться, случайно перенесла вес на больную ногу и с криком упала. Собака побежала на нее, прижимая морду к земле…

И была тут же сражена метким выстрелом.

К ней спокойными шагами приближался Борланд. Он был сконцентрирован, явно видел Литеру боковым зрением, но не подал виду. Нацелившись в шевелящуюся собаку, он выпустил еще одну пулю. Винтовка с глушителем слегка дернулась в его руках.

– Привет, – сказал он, подходя к Литере, потерявшей дар речи от изумления. – Ты в порядке?

– Да, – ответила она.

– Тогда привет.

Борланд помог девушке сесть и прижал ее к себе. Литера разрыдалась у него на плече.

– Ну, все, все, – утешил он ее. – Я тут, и я тебя вытащу. Все будет хорошо.

– Как ты сюда попал? – спросила девушка, утирая слезы. – И… так вовремя.

– Повезло.

– Я тебе не верю! Не бывает такого везения! Никого не было, и тут эта собака… и ты тоже… так не бывает!

Борланд смотрел на нее немного выжидающе, словно ждал, что девушка сама найдет любой понравившийся ей ответ.

– Бывает, но не с нами, – сказал он. – Честно сказать, я очень хочу показаться тебе ясновидящим. Только тебе я лгать не стану ни в чем. Аленка, я не прилетел к тебе на крыльях вдохновения. Я не птица счастья, а ты не флюгер.

– Не понимаю…

– Я натравил на тебя этого пса.

– Что? – не поверила она.

– Как бы я тебя нашел? У твоей машины валялся лоскут от твоих штанов со следами крови. Найти собаку, ищущую цель по запаху, не составило труда. Вот только искала она тебя не для спасения, а чтобы позавтракать. Я слегка подкорректировал ее планы. Извини, но без этого я бы искал тебя неделю.

Литера уставилась на него.

– Врежь мне, если хочешь, – сказал Борланд. – Только на сломанную ногу не опирайся. Или это вывих?

– Как ты заставил дикую собаку на тебя работать?