Магия тьмы - Майя Мотейн

Всю свою жизнь Альфи говорил, что не может пройти по магическому коридору с другим человеком, просто не способен на такое. Сейчас Лука пребывал в слишком растрепанных чувствах и не мог сдержать поток рвавшихся из него вопросов. Он указал на грязную сандалию, пролетевшую в проем.

– И чья это chancla?

Альфи использовал дверную ручку для магических перемещений бессчетное количество раз. И магия всегда распахивала ему проход, приглашала в поток, прокладывала путь в своих просторах, нежно подхватывала течением. В такие моменты принц чувствовал ее трепетное отношение к нему.

Но с темной магией все было иначе.

Когда Альфи и Финн шагнули в магический поток, чары засосали их внутрь, точно зубастая пасть. Проглотили, продавили по давящему пищеводу, швырнули в глубины желудка.

В какой-то момент – и тянулся этот миг целую вечность – Альфи показалось, что его сплющивает, будто его тянуло сквозь коридор тьмы, настолько узкий, что там едва бы смогла протиснуться и мышь. Он не мог дышать, не мог думать, не мог кричать. В магическом проходе кошмарная боль охватила его тело, словно плоть срывали с костей. Точно вскоре от него останется только скелет. По сравнению с этим чувством боль во время сражения с Игнасио, когда Альфи воспользовался черной магией, казалась ничтожной. То был короткий стих агонии, это же – целая баллада боли, долгая и изматывающая.

Магия вышвырнула его на пол в родных покоях. Тело будто превратилось в комок обнаженных нервов. Крик волной тошноты зародился в глубине горла, но принц даже не успел вздохнуть. Лука склонился над ним, лицо брата искажала злость, с губ слетали бесконечные вопросы.

– Мне многое надо тебе объяснить, – с трудом выдавил Альфи.

Игнасио завладел черной магией и сейчас творил бесчинства в его городе – от этой мысли в голове принца все перемешалось. Он даже не знал, как все это рассказать.

– Ну так объясняй! – рявкнул Лука.

Альфи не понимал, с чего начать.

Ему хотелось скрыть те чудовищные события от своего лучшего друга, но принц слишком устал и слишком боялся, чтобы лгать. Правда обжигала ему язык, однако Альфи заговорил.

И рассказал брату все. О том, как Луку отравили. О том, как принц выпустил на свободу темную магию. О сережке мальчика-слуги. О столкновении с Игнасио. О том, что эта черная магия хочет найти кости Сомбры (при этих его словах Финн вздрогнула, Альфи еще предстояло обсудить с ней это). О детской песенке-страшилке и скрытой в ней жуткой правде. Альфи не говорил с Лукой по душам много месяцев, и сейчас слова слетали с его губ, словно цветные ленты изо рта фокусника.

Когда принц наконец-то замолчал, Лука просто смотрел на него, широко распахнув глаза. От потрясения он лишился дара речи – вероятно, впервые в жизни.

– Я знаю, что виноват в случившемся. – Альфи больше не мог выносить затянувшееся молчание. Он примирительно поднял руки. – Но я не мог позволить тебе умереть. Не мог потерять тебя в том зале. – Принц провел ладонью по глазам. – Я знаю, что несу ответственность. И сейчас я не хочу бежать от долга. Я не брошу свое королевство в беде. Я хочу спасти Касталлан. Por favor, ты мне поможешь?

В комнате повисла тишина. Альфи ждал, пока ужас на лице брата сменится чем-то другим.

Лука шагнул к нему и крепко сжал в объятиях.

Альфи обнял его в ответ. Волна облегчения прошла по его телу, облегчения оттого, что Лука жив, его можно обнять, с ним можно посоветоваться. Это облегчение на мгновение затмило собой страх перед тем, что он натворил.

– Ты идиот, – прохрипел Лука. Отстранившись, он опустил ладони Альфи на плечи. – Но благодаря твоему идиотизму я до сих пор жив. Расскажи, чем я могу помочь.