Роузуотер - Таде Томпсон

Изредка попадаются патрульные констебли, но ни к чему серьезному они не готовы, потому что насильственные преступления сошли на нет. Местная газета «Рожок» сообщает о бытовых скандалах, загрязнении водного резервуара хулиганами, приездах видных гостей и выпуске новой технологии имплантатов. Большинство людей получает новости из Нимбуса на телефоны и не обращает внимания на прошедшие жесткую цензуру и адаптированные новостные листки.

На некоторых телефонных столбах расклеены листки с изображением молодой женщины с пышным афро. «Встречали ли вы Ойин Да? Слышали ли вы ее послание света? Героиня Науки из Ародана Жива!» Под этим пылает написанный красным маркером номер телефона. Я корю себя за то, что не запомнил для сравнения номер того ненормального, с которым общался.

Я прогуливаюсь среди горожан, приветствуя тех, кто приветствует меня. Бродячая собака облаивает меня и нервно скачет вокруг, прежде чем убежать. Высоко в небе видны первые звезды и уродливая клякса «Наутилуса», той заброшенной космической станции.

Мимо, хохоча, пробегает стайка девочек-подростков. Они держат руки на уровне груди и шевелят пальцами, словно печатают в воздухе. У них дактило-имплантаты, и они набирают на клавиатуре, видимой только через их контактные линзы или очки. Как по мне, так в них слишком много металла. Ненавижу имплантаты.

Нахожу пустой прилавок и жду. Мне не по себе. Что-то происходит во мне, у меня в голове. Вспышки… образов, впечатлений, запахов, тактильных ощущений. Они длятся несколько секунд, но отличаются от широкого спектра ощущений, который в первую очередь и привел меня на рынок.

Я вижу их спустя двадцать минут. Двое мужчин, три женщины. Они не то чтобы светятся, и я не слышу припев «Аллилуйя», но я знаю, что они отличаются от всех остальных покупателей и припозднившихся торговцев. Они не слоняются и не смотрят на прилавки. У них есть списки, и они покупают нужное, не торгуясь. Их одежда уже лет десять как вышла из моды. Они таятся, но пытаются этого не показывать. Я замечаю, что они никогда не выпускают друг друга из виду. Как будто их соединяет незримая нить. Они ищут нужное и, купив, поднимают взгляд, чтобы убедиться, что остальные в пределах досягаемости.

Я смотрю на них с осторожностью. Кажется, что это длится вечность, но подав и получив невидимый сигнал, они собираются вместе и покидают рынок. Я иду следом на безопасном расстоянии. У меня нет сумки с покупками, и это меня раздражает, потому что бросается другим в глаза. Я подбираю зеленую пивную бутылку и иду медленнее, пытаясь притвориться пьяным, но уверен, что никого это не обманет.

Они сворачивают в переулок между двумя домами. Он выходит в поле, вытоптанное местными мальчишками, которые играют тут в футбол. Они срезают поле по диагонали, направляясь, как кажется, в никуда, но я чувствую схождение вероятностей. Вот оно.

Появляется свет, и они без колебаний устремляются прямо к нему. Я быстро прикидываю и понимаю, что не успеваю. Один за другим они исчезают в сиянии. Я перехожу на бег. Вот их осталось двое, а теперь одна. Прежде чем свет поглощает ее, я прыгаю и хватаюсь за один из пакетов. Он холодный на ощупь и разрывается, окатив меня душем из говяжьих котлет. Я теряю равновесие и оказываюсь на земле.

Но это уже не земля, а бетон, и все пятеро окружают меня. Я сбрасываю с лица мясо. Передо мной стоит женщина. Она носит комбинезон, на голове – пышное афро. Я знаю, кто передо мной, а она, кажется, не удивлена моим появлением.

– Жди здесь и не двигайся, – говорит она.

Поворачивается, бросается к боковой панели механизма и вытаскивает из чехла двустволку. Нацеливает ее мне в лицо и говорит остальным:

– Отойдите от него. Будет грязно.