Мороз - Кирилл Артюгин

Лица подосланного убийцы не разглядеть из-за капюшона, зато он отлично видел Аркуса в зеркальном отражении на дверце, но ничего не делал. Фигурка убийцы на вид хрупкая, словно женская, да и роста небольшого, если сравнивать с военными Сахалинска.

– Т-ты живой? – Выпавший из рук убийцы нож загремел по полу.

Аркус сразу узнал голос Дары, но не ответил: после пережитого страха язык не слушался.

"Зачем ей нож и почему пыталась проскользнуть незамеченной? И что сказать про письмо? Ведь получается, что Толиман отнял у нее семью", – судорожно соображал он.

Дара прервала его размышления, крепко обняв:

– Я боялась, что тебя тоже нет.

– Что случилось? – Аркусу не удалось скрыть дрожь в голосе.

– Кати не было в ее комнате. Я не видела ее с утра.

– Из-за этого ты меня напугала?

– Ты про нож? – Дара выглянула из раздевалки, закрыла дверь и зашептала. – Когда я поняла, что Кати нет, вооружилась, чем нашла, и побежала к тебе. Вдруг они решили отомстить тебе?

– Кто такие "они"? – Аркус не скрывал раздражения. – Тебе мало того, что мы вырезали маячки? Просто успокойся, мы в безопасности.

– Но я видела тень! Когда вышла из лаборатории, за углом кто-то стоял. Я побежала проверить, но этот кто-то успел убежать!

– Может, тебе опять…

Пощечина заставила Аркуса замолчать. В глазах Дары застыли слезы.

– Думай, что говоришь! Я давно забыла про них, и если бы ты не напомнил… Нет, мне привиделось, – под конец Дара смягчилась.

– Зачем сразу ногтями? – Аркус потирал расцарапанную щеку.

– Заслужил, – твердо ответила она.

– Я уверен, какой-нибудь рабочий задержался допоздна.

– Рабочий не может взять и испариться!

Аркус не рискнул еще раз намекнуть на галлюцинации. Дара опять выглянула за дверь и вернулась.

– Что нашла? – с издевкой спросил он.

– Прекрати! Кати нет, Никиты тоже. Лейкоцит мстит тебе за твою выходку с Морозом, а страдают они. Тебе этого мало? Может, он и за нас возьмется!

– Никто ни за кого не возьмется, – Аркус обнял Дару и легко коснулся губами ее лба. Она успокоилась. – Лейкоцит выдал нам временное гражданство и обещал неприкосновенность. Ты просто устала. Смотри, там никого нет!

Он распахнул дверь и зашагал из раздевалки, по дороге запнув бесполезный нож подальше. Металлодетектор, стоящий у выхода, среагировал на маячок в его кармане, но Аркус лишь поморщился. Хлипкая дверь в лабораторию казалась совершенно бесполезной и не давала чувства защиты, не то что толстые бронированные ворота Биофизической в Иркутске.

– Вот видишь, никого нет! – сказал Аркус и уверенно дернул ручку, створка отъехала в нишу в стене.

О том, что за дверью кто-то стоял, Аркус понял после первого удара в лицо, когда перед глазами поплыло. Солдат еще раз замахнулся. Удар в грудь заставил Аркуса рухнуть. Он судорожно хватал ртом воздух, но вдохнуть не получалось. Чертов металлодетектор пищал прямо в уши, не давая собраться с силами.

Мимо проплыли еще несколько размытых силуэтов. Зрение медленно возвращалось: в раздевалке Дара безуспешно отмахивалась от троих здоровяков в бронекостюмах и с черными экранами на лицах. Ее теснили в угол. Аркус захрипел, пытаясь подняться, но тело не слушалось. Он ощупывал пол в поисках ножа, но тщетно. Восстановить дыхание все не удавалось.

Дару бросили к Аркусу. К счастью, с ней обошлись мягче: просто скрутили руки за спиной.

– Двое смертников у нас, – рапортовал один из солдат, приставив палец к медиакату. – Так точно, ведем к первому шрюзу. Срышали? Тащите этих.

– Стойте, Лейкоцит обещал, что нас не тронут! Отведите к нему, город в опасности! – Аркус приподнялся на руках, но ударом ноги его впечатали в пол, в ребрах хрустнуло. Рядом на корточки опустился солдат:

– Смотрите, парни, говорящий идиот! Видари такого? Вы бы стари вырезать себе маячок? – в ответ двое закачали головами. – Поддерживаю! Я же не хочу сдохнуть на поверхности, – солдат загоготал, доставая из складки черного бронекостюма две пары магнитных наручников.

– Нас к-казнят, – Аркусу едва хватило сил сказать это. Он, не моргая, смотрел на Дару: та побледнела и, казалось, перестала дышать:

– Прости. Прости. П-прости, – тихо повторяла она. – А-у!

Глаза Дары заслезились, когда ей заломили руки за спину и надели наручники.

– Хватит! Мы и так пойдем с вами, куда это все? – зарычал Аркус в бессильной злобе.

– Пойдете, но не сами, – опять заржал солдат.

Смысл фразы Аркус понял потом, когда к наручникам привязали лески и потащили их с Дарой волоком по коридору. Руки выворачивало из суставов, Аркус едва сдерживался от криков. Встать и пойти самому ему не давали. Первые сто метров до спуска, как потом понял Аркус, его щадили: вместо эскалатора, солдат потащил его по узенькой лестнице, заставив прочувствовать каждую ступеньку. Рабочий квартал ночью пустовал, так что никто не слышал криков.

Даре, к счастью, позволили встать и спуститься самой.

Последние пятьдесят метров от лестницы до беспилотного вагона Аркус отдыхал, обмякнув на "поводке": болевой шок сгладил неприятные ощущения и подарил легкость во всем теле, пускай и на пару часов.

Едва вагон тронулся, Аркус отключился. Он грезил, будто не было никакого Толимана, никто не разрушал города, не губил сотни тысяч людей и не устраивал переворот в Иркутске, будто после презентации Аркус и остальные успешно развернули теплые коридоры между городами и уже посылали первых переселенцев на поверхность. Чем больше он верил в реальность сна, тем тревожнее становилось: чему-то не находилось места в этом идеальном мире.

– Здесь нет Дары, – понял Аркус и проснулся от легкого толчка: вагон остановился. На выходе им сняли наручники и вытолкнули в ангар размером с Центральный Зал в Иркутске, где ожидали несколько десятков солдат при оружии.

– Почетный эскорт! – Аркус многозначительно поднял вверх палец. После сна происходящее казалось нереальным, так что ни страха за жизнь из-за приближающейся казни, ни смущения он не испытывал, но инстинктивно заслонил Дару спиной. – Куда нас поведете? Неужели к Лейкоциту?