Лейтенант Магу - Вадим Полищук

– Только сначала его надо найти. И постарайтесь придумать что-нибудь другое, еще один труп сейчас будет совсем некстати. А что известно о спасенных девках?

– Только то, что посланные за ними жандармы вернулись с пустыми руками. Но вернулись не все, трое остались. Думаю, сейчас именно они занимаются их поисками.

Эта новость была не из лучших, но вполне ожидаема.

– Тогда вам предстоит как можно быстрее отправиться к рыбакам и выяснить обстановку на месте. Связь можете держать с Фелоновым. У местного старосты есть сын, парнишка весьма шустрый и сообразительный. С ролью курьера справится.

На этом они расстались, Лисово отправился в рыбацкую деревню, а Алекс – обратно в тюремную камеру.

На завтрак была пресная пшенка на воде. Пересилив себя, лейтенант съел всю порцию и даже выскреб миску. Голод не тетка, и так к обеду в животе будет урчать. Но еще до обеда его отвели в кабинет Крыжопуло.

По лишенной эмоций роже ротмистра трудно было что-либо понять, но, судя по вопросам, дела у следствия шли неважно, точнее, оно просто застопорилось. После обязательных процедур жандарм перешел к сути дела.

– Вы, господин лейтенант, когда на правый берег ходили, проводника с собой брали?

– Когда как, господин ротмистр. Когда брали, а когда и так ходили.

– Фамилии этих проводников, часом, не помните?

– Не припомню. В последнее время мы больше без них обходились.

– А с памятью, господин лейтенант, у вас все в порядке? – не скрывая ехидства, поинтересовался жандарм.

– Пока не жаловался, господин ротмистр.

– А имена и фамилии припомнить не можете! Или не хотите?

– Не могу. Я ведь и не знал их никогда.

– Но как-то же вы к ним обращались?

– Да как обычно, «эй, ты». А в чем, собственно, дело?

– Пытаемся хоть кого-нибудь из них найти. Они-то смогут подтвердить вашу невиновность?

– Безусловно, – заверил ротмистра Алекс.

– В таком случае укажите, где их можно найти.

– Указать не могу, а показать – пожалуйста. Проедем с вами по деревням, я вам покажу…

– Не получится, – прервал лейтенанта Крыжопуло, – приказано вас в тюрьме держать неотлучно. А унтер ваш, как его, Фелонов, может, он сможет вас заменить?

Лейтенант сразу распознал нехитрую ловушку. Нельзя Фелонова в этом деле упоминать. Это даст ротмистру формальный повод вызвать того на допрос, чего ни в коем случае допускать нельзя.

– Это вряд ли, с проводниками я всегда сам договаривался.

– Очень жаль.

Похоже, ротмистр искренне расстроился. Алекс тоже состроил скорбно-сочувствующее выражение на лице.

– Ладно, тогда ступайте обратно в камеру.

– А протокол подписать?

– Так ведь это не допрос был, а так, беседа. Теперь под протокол я вас допрашивать могу только в присутствии вашего адвоката.

Все-таки обманул, толсторожая скотина! В такие юридические тонкости Алекс посвящен не был. То есть, пока Животовский-Пони из Червонодара не вернется, он мог вообще рта не раскрывать!

– В таком случае я тоже до возвращения господина Животовского от бесед с вами воздержусь.

Больше в этот день Алекса никто не беспокоил.

Сутки спустя в тюремном коридоре вновь возникла какая-то суета, потом несколько раз хлопнули двери камер, а затем кто-то начальственным голосом начал на кого-то орать, временами прерываясь, видимо, для того, чтобы выслушать оправдания. Постепенно начальственный крик приближался к камере лейтенанта. Наконец лязгнул запор, и дверь открылась.

– Безобразие! Вы кодекс законов Руоссийской империи хоть раз в жизни открывали?! Еще бы заложников взяли!

В камеру ввалился раскрасневшийся от крика и возмущения солидный мужчина в черном с серебром прокурорском мундире. За его солидной спиной скрывался подполковник Дережицкий, которому все эти претензии и были адресованы. Еще дальше мелькнула рожа ротмистра Крыжопуло, остальная часть свиты в камеру не поместилась, оставшись в коридоре. Алекс поднялся с нар, торопливо застегивая изрядно помятый мундир.

– Господин лейтенант Магу?

– Так точно!

В прокурорских чинах Алекс разбирался неважно, но судя по узким серебряным погонам с одиночными орлами и лампасам на брюках, перед ним был чин, соответствующий генеральскому.

– Окружной прокурор Штангельмихель, – представился вошедший. – Ваш адвокат сообщил мне о многочисленных нарушениях, допущенных следствием, а я их здесь нашел еще больше. Это правда, что вас длительное время держали в кандалах?

Вместо ответа Алекс показал не успевшие зажить запястья. Прокурор повернулся к Дережицкому и начал открывать рот, одновременно набирая в грудь воздух.

– Лейтенант буянить начал прямо у меня в кабинете, дежурного вахмистра ударил в лицо, – торопливо начал оправдываться подполковник.

– Согласно статье двести тридцать шестой, части третьей… – начал было Штангельмихель, но на середине фразы просто взорвался: – Да что я вам объясняю вещи, о которых вы малейшего понятия не имеете! Совсем тут от рук отбились, пользуетесь попустительством моего подчиненного! Но ничего, ничего, я вас всех научу законы уважать! Подполковник, считайте, что прокурорская проверка вашей деятельности уже началась!

Прокурор отчитывал жандармского начальника прямо в камере при подчиненных и подследственном. Похоже, только сейчас до Дережицкого стало доходить, куда он вляпался. Дело приличное сшить не смог, и клиент с крючка сорвался. Почти сорвался. Но все равно это – конец карьеры. И речь теперь идет уже не о том, чтобы погоны сохранить, а о том, чтобы самому в тюрьму не попасть.

– Господин окружной прокурор… – Алекс рискнул осторожно вклиниться между прокурорскими тирадами, – у меня к вам просьба имеется.

Штангельмихель прекратил орать на Дережицкого и повернулся к Алексу.

– Я вас слушаю, господин лейтенант.

– Могу я сегодня рассчитывать на встречу со своим адвокатом?

– Конечно, ежедневные встречи с адвокатом, как и их присутствие при допросах, гарантируются нашим законодательством. Надеюсь, господин подполковник не станет усугублять свое положение еще одним нарушением?

Дережицкий отрицательно помотал головой. На него даже жалко было смотреть.

– Против вас, господин лейтенант, выдвинуты серьезные обвинения, и я не могу настаивать на вашем немедленном освобождении, но надеюсь, что следствие во всем разберется, а я лично присмотрю, чтобы впредь никаких нарушений в этом деле допущено не было.

Алекс горячо уверил прокурора, что все обвинения – всего лишь чистейшей воды недоразумения, и он не сомневается, что в ближайшее время все благополучно разрешится. Исполнив положенный ритуал, стороны расстались весьма довольные друг другом. Едва дверь камеры закрылась, как Алекс завалился обратно на нары. Вот и прикормленный чиновник нашелся. Или это старания недавно назначенного обер-прокурора Новославского? Неважно, главное, что дело сдвинулось с мертвой точки, а тюремная камера ему уже изрядно опостылела.