Ремесленники душ. Исповедники - Дмитрий Распопов

Пару дней назад сэр Артур, поняв, что его засада не приносит результатов, согласился на наше предложение. Сэр Энтони остался в столице, а меня под охраной шести полисменов тайной полиции доставили в город-порт Грейвсенд. Именно там, на окраине города, и жил третий ученик. За последний год это была моя первая поездка за пределы столицы, не говоря уже про то, что являлась вообще третьим путешествием за всю жизнь. Как бы ни отвлекали меня мысли о предстоящем деле от дороги, но взгляд постоянно возвращался к ней и окружающим пейзажам. Летом здесь наверняка было гораздо красивее, так как белый снежный наст, который делал однообразным все вокруг, не позволял мне рассмотреть в подробностях деревни, мимо которых мы проезжали. Здесь редко удавалось увидеть одновременно три парокара, так как нашу колонну провожало множество удивленных и любопытных взглядов.

Путь на максимальной скорости занял три часа, и, как только впереди показались предместья города со множеством ферм, а также низких, утопленных в землю домов, мы разделились, чтобы привлекать к себе меньше внимания. Наша машина поехала вперед, а две другие свернули на окольные дороги. На удивление, они здесь были в весьма приемлемом состоянии, и парокар лишь слегка замедлил скорость, чтобы нас не сильно растрясло, так что уже через десяток минут мы въехали в сам город. Первое, что бросилось мне в глаза, – это высокая башня с часами наподобие нашей в столице, правда, визуально она была меньше и не так украшена. Многоэтажных домов здесь не было вовсе, основная масса строений, мимо которых мы проезжали, были одно- и двухэтажными. Причем я не заметил существенной разницы между состоянием их на окраине и в центре города, не было такой четкой линии, как в Лондоне, между районом трущоб и зажиточными кварталами. Здесь все казалось однообразным и серым, возможно, этому способствовал снег, который под своим покровом скрывал как недостатки, так и достоинства.

Машина скрипнула тормозами и остановилась, я оторвался от окна и посмотрел на полисменов.

– Дальше поедем в кебе, сэр, – произнес один из них. – В центре города парокары не редкость, но туда, куда поедем мы, их вид не столь привычен глазам жителей.

– Доки? – догадался я, так как считал, что речные причалы и прилегающие к ним дома выглядели одинаковыми в любом городе. Основная масса бедноты, ворья, проституток и прочего отребья обычно собиралась там, так как река в прямом смысле кормила их. Одни зарабатывали на разгрузке, спекуляции товарами, вторые вымогали и грабили, третьи же предлагали услуги для отдыха и релаксации после праведных и неправедных дел.

– Да, сэр. – Охранник вылез из машины, только когда кеб подъехал вплотную, и открыл дверь с моей стороны, а я быстро пересел внутрь повозки. Резкий переход из теплого и уютного салона машины в обжигающе холодное пространство кеба заставил меня поморщиться и поднять воротник пальто. Пятой точке, несмотря на постеленные на сиденье шкуры, было очень холодно, пришлось постоянно ерзать и одновременно с этим прятать лицо, когда ветер задувал внутрь.

«Сразу понятно, почему аристократам так полюбились парокары, – тяжело вздохнул я, порядком отвыкнув ездить на чем-то еще, кроме машин. – Насколько было комфортно там, настолько холодно и неудобно тут».

Причитать можно было сколько угодно, ничего от этого не менялось, нужно было делать дело, на которое я подвизался.

Людей на улице было мало, несмотря на выходной день. Даже военных патрулей, которые в столице встречались на каждом шагу, не было видно. Было такое впечатление, что в этом городе слабо представляют, что где-то идет война.

Хотя нет, тут же поправил я себя, увидев, как из подошедшего к одному из пирсов парохода стали спускаться раненые в военной форме. Вскоре жидкий поток тех, кто мог передвигаться самостоятельно, закончился, и к кораблю стали подъезжать повозки, а по трапам вверх и вниз стали таскать носилки с безжизненными телами.

Сколько всего было раненых, я рассмотреть не успел, так как мы миновали пирс и вскоре подъехали к двухэтажному дому, ничем не выделяющемуся среди остальных своих собратьев.

– Приехали, сэр, – громко объявил кебмен, по выправке и виду которого можно было заметить, что вождение кеба не являлось его основной работой.

– Спасибо. – Поскольку платить не потребовалось, я попрощался и вышел, кутаясь в свое пальтишко, не предназначенное для дальних поездок в открытой повозке.

– Сюда, сэр! – Из подъезда дома выглянул крепкий мужчина и поманил меня за собой.

Я бросил взгляд на кебмена, тот кивнул мне и, крикнув, щелкнул вожжами, отъезжая прочь. Было, конечно, слегка не по себе оставаться одному в непривычном месте, поэтому я поспешил к встречающему. Он провел меня по лестнице в глубь дома и, поднявшись на второй этаж, запустил в комнату. Только попав туда, я сразу понял, что это действительно засада тайной полиции. Трое крепких мужчин слишком серьезно занимались чисткой оружия и снаряжением, чтобы заподозрить их в принадлежности к профессии простых докеров, в одежду которых они были одеты.

– Сэр. – Увидев меня, один из них отложил револьвер и, поднявшись с места, подошел ближе. – Сержант Ричард Волли, сэр.

– Рэджинальд, – пожал протянутую руку я, решив не представляться полным именем, – они и так прекрасно знали, кто я и почему здесь. Представляю, какие им дали инструкции, чтобы меня охранять, при этом не привлекая внимания.

– Вам надо переодеться, сэр. – Он кивнул, и тот полисмен, что меня привел, вытащил из шкафа плотный пакет и протянул его мне.

– Зачем? – удивился я, тем не менее принимая протянутый сверток.

– Вы слишком выделяетесь в своей столичной и очень дорогой одежде, сэр, – с небольшой заминкой и смущаясь заметил сержант.

Настала моя очередь смутиться, оглядеть себя и их и понять правоту его слов. Я был как белая ворона в этой комнате.

Открыв пакет, я увидел чистое, но очень поношенное и в заплатках шерстяное пальто, а также непритязательного вида рубаху, штаны на подтяжках и портянки.

– А кальсоны-то зачем? – удивился я, рассматривая нижнее белье, которое было в пакете.

– Мало ли, – пожал плечами сержант. – Лучше, чтобы вы ничем не выделялись, если вас увидят.

«Как нижнее белье мое увидят-то?» – хотел я спросить вслух, но передумал. Люди явно знали свою работу, и соваться к ним со своими советами было явной глупостью. Они же не приставали ко мне, когда я делал свою, так что следовало довериться профессионалам.