Ремесленники душ. Исповедники - Дмитрий Распопов

Тайная полиция нашла и бывшего владельца осколка паинита, который был реквизирован у задержанного. Оказалось, тот давно ищет виновников дерзкого ограбления своего дома, где был похищен довольно крупный камень. Этот осколок, по заверению ювелиров, был получен именно из того краденого – его раскололи на части, получив таким образом несколько более мелких. На сколько частей его разбили, никто точно не мог сказать, но одно было понятно – используя даже такой, размером меньше половины ногтя мизинца, можно было увидеть душу человека.

Поимка всего лишь одного, но ключевого человека дала столько информации и головной боли тайной полиции, что маховик репрессий закрутился сильнее. Через две недели, зная, кого и как искать, был отловлен второй, вернее, вторая ремесленница, работавшая в другом городе. Третий же смог скрыться, уйдя из-под носа облавы.

Задержанная, Диана Хоув, также ничего не знала об Учителе, кроме того, что раз в месяц он навещал ее и забирал накопители, которые она заполняла.

Тут тайная полиция сработала четче, поскольку они довели девушку до дома, где она жила, и только там арестовали ее. В тайнике был найден аниматрон, изготовлять и тем более продавать который без лицензии было запрещено законом. Это повело расследование еще в одно русло – к выяснению, кто из механиков занимался изготовлением и продажей аниматронов для теневого рынка. Узнав о наличии аниматрона, Мэтта снова пытали, и он выдал его расположение.

Все это мелькало мимо меня только в качестве новостей, так как сэр Артур был слишком занят, чтобы приезжать к нам в поместье, но зато регулярно посылал по телеграфу и пневмопочте письма, в которых рассказывал сэру Энтони об успехах в расследовании.

Государственная карающая машина, зацепив на крючок тех, кого она раньше не могла подловить или просто закрывала на мелкие преступления глаза, завертелась с такой силой, что газеты пестрели заголовками об арестах ремесленников и механиков. Скандал набирал и набирал обороты, переплюнув по накалу страстей даже новости с фронта. Столицу, да и другие города лихорадило от количества производимых арестов. Было такое чувство, что тайной полиции был дан приказ почистить накопленное за годы дерьмо, что она с радостью и делала, равномерно распределяя арестованных ремесленников на фронт в штрафные роты, а механиков – по степени вины: либо туда же, либо сразу на виселицу.

Единственной проблемой было то, что они никак не могли найти главного персонажа, за которым охотились изначально, – таинственного Учителя. К нему и у нас, и у тайной полиции была куча вопросов.

Мы с сэром Энтони каждый день в течение этих недель трудились с «крадеными» у Мэтта душами, пытаясь разобраться. Пока были лишь теории, но уже этого хватало, чтобы преклоняться перед гением того, кто придумал такой метод. Чисто теоретически было понятно, что человек с даром и с неотъемной душой сам мог брать часть своей души и потом, замешав ее чужой душой, заразить донора. Вот тут начинался конфликт с общеизвестным исходом: что обычный человек без труда растворял в себе, то ремесленника травило. Теперь оказывалось, что в этой теории было одно исключение – подготовленные определенным образом неотъемные души убивали и простых людей. Это все мы с учителем вывели опытным путем, экспериментируя с похищенными душами и делясь наблюдениями друг с другом.

Вскоре тайная полиция преподнесла нам еще один сюрприз. Оказалось, что они проводили собственные исследования над Мэттом и Дианой Хоув и выяснили, что чужие остатки душ в своей ауре они хранили не просто так! С помощью них они могли с расстояния в треть мили найти тела своих жертв! У нас с учителем вытянулись лица, когда мы прочитали о таком их свойстве. У нас обоих зачесались руки все проверить самим, и мы попросили сэра Артура устроить нам встречу с обоими арестантами. Мы решили разделить их между собой и даже тянули спички, поскольку оба хотели работать с девушкой; счастье улыбнулось мне – я вытянул длинную.

Пока мы ждали разрешения на работу, я выполнил еще два переливания душ в корабль проекта «Аргус»: первое, как и планировалось, за сэра Дональда, а второе за Энни. Если пожилой исповедник был даже рад снятию с себя лишней обузы, то девушка приняла это в штыки, и только личное вмешательство сэра Энтони не дало вспыхнуть драке. Ради этого девушка даже приехала в поместье, где я жил, так как считала, что я специально отнимаю у нее работу, на которую она уже потратила месяц. Никакие аргументы и ссылки на сокращение сроков на нее не действовали, она была свято убеждена, что это мои козни против нее и мой шанс возвыситься. Ведь, в отличие от нее, я был все еще «лишь ученик исповедника». На самом пике страстей, когда я уже собирался просто дать ей пинка под зад – так она меня взбесила своими обвинениями, появился учитель и сказал ей, что я делаю это по его прямому распоряжению. Не щадя самолюбия вредной девчонки, он ясно выразился, что ее медленная работа с кающимся тормозила весь проект целиком. Я затрачивал на перекачку душ две недели вместо двух месяцев, и теперь благодаря мне инженеры успеют закончить его в тот срок, который и обещал сэр Артур императору. Пусть получилось не раньше, как мы надеялись, но хотя бы не позже.

Бросив на меня злобный взгляд, Энни уехала, оставив на душе неприятный осадок.

* * *

– Энтони, Рэджинальд, вы уверены? – Сэр Артур беспокойно посматривал на меня и учителя, пока мы готовились войти в камеры к ремесленникам. – Мы с ними еще не закончили, так что очень бы не хотелось потерять их.

– Спасибо, что хоть не сказал, что они могут навредить нам. – Учитель подмигнул мне и стал серьезнее. – Артур, не волнуйся, мы с Рэджи подготовились и точно знаем уровень и возможности этих людей. Мы не принесем им смертельного вреда, они же нам вообще ничего не смогут сделать.

– Хорошо, но все же я поставлю двух ремесленников и врачей со снотворным, если они начнут буйно себя вести.

Его волнение было понятно – он тянул и тянул информацию из этих двух подростков, распутывая гигантский клубок заговора против налоговой системы империи. По подсчетам чиновников, такой неконтролируемый государством оборот душ выливался казне примерно в полмиллиарда гиней в год, что являлось гигантской суммой, услышав о которой император приказал разобраться с ситуацией немедленно и окончательно.

Скрипнув, металлическая дверь открылась, и я вошел в комнату, похожую на ту, что я видел ранее, – белая плитка облицовывала стены, пол и даже потолок. Газовая лампа укрывалась в нише потолка и была укреплена не только плафоном, но и мелкой решеткой. Внутри, за знакомым мне вмурованным в пол столом и стулом, сидела девушка, обе руки которой были прикованы к ушкам стола и завязаны черной тканью.

Она испуганно подняла на меня лицо, и первое, что бросилось в глаза, – это пара желтеющих синяков. Лицо девушки было ничем не примечательно: узкие скулы, чуть заостренный нос и маленькие уши, которые были сильно прижаты к голове. Короткая мальчишеская стрижка и бегающие глаза дополняли картину. Она не была красавицей, но при желании могла вызвать симпатию. Пока я осматривал ее, она бросала быстрые взгляды мне за спину, где виднелись врачи и полицейские. Только когда дверь закрылась и я подошел ближе, она немного успокоилась и оценивающе осмотрела меня, прикидывая что-то в уме.