Внизу наш дом - Сергей Калашников

– Я вас внимательно слушаю.

– Его непросто сформулировать. Отношения в вашем полку очень уж необычные. То деспотические, то панибратские. У меня на глазах подчинённый оттолкнул командира – вы даже замечания ему не сделали. Но, с другой стороны, слушаются вас беспрекословно и исполняют порученное с завидным рвением и толком. Хотелось бы понять, как такое возможно?

– Могут в ухо засветить и от пули заслонить, – кивнул я. – Попробую ответить. Так вот, – повернулся я к Автандиловичу. – Мне глубоко фиолетово, что Бю предательница. И, что она шпионка, тоже розово до тех пор, пока она валит «мессеры» и прикрывает мой хвост. Если она перестанет это делать, полк станет хуже справляться с работой. Тут всё примитивно и просто. Что же касается отношений, то тут как раз очень сложно.

Понимаете, хороший истребитель должен быть драчуном и забиякой. Агрессивным, предприимчивым, самоуверенным и напористым. Уверенным в себе, в командире, подчинённых и товарищах. И в неотвратимой победе. Такое состояние души, которое отчасти можно передать термином «командный дух». При этом, не забывайте, что с техникой необходимо быть исключительно аккуратным, а с врагом – осторожным и предусмотрительным. И как, скажите на милость, затолкать столько всего разного одновременно в обычную человеческую душу?

– Кажется, я улавливаю, – кивнул Исаков. – Это как у хорошо сплаванной команды в кабаке на берегу – тронь одного, и все полезут в драку.

– Спевшиеся, сработавшиеся, – согласился я. – Но при этом ещё и невыносимые зазнайки, заносчивые индивидуалисты, забияки и… ну просто не знаю, что ещё.

– Вы, сударь, и без того наговорили достаточно. Ваши слова полны чувств, словно у восторженного влюблённого, повествующего о возлюбленной.

– Точно. Чувства. Передать чувства, настроения, эмоции, – забормотал я себе под нос, невольно прислушиваясь – где-то снаружи звенела гитара. – Если сможете немного подождать, я попытаюсь.

Выскочив за дверь, заторопился к кружку моряков, слушающих пение одного из них. Дождавшись, когда смолкнет последний аккорд, попросил:

– Товарищ краснофлотец! Мне нужно спеть, а без музыки я не могу. И играть не умею. Может быть, поможете?

– А что играть? Напойте, что ли. Попробую подобрать.

– Там три аккорда, – мысленно считая про себя, я указал точное число ударов по струнам, а потом мы опытным путем нашли, в какой последовательности их менять.

В склад моего аккомпаниатора часовой не пустил. Нет, ничего не сказал, но так укоризненно посмотрел… Я не стал напирать на своё начальственное положение – вопрос решался без нажима. То есть дверь распахнута, гитарист снаружи, а я внутри.

Взглянув на адмирала и старшего майора, по-прежнему сидящих на ящиках, махнул рукой краснофлотцу, чтобы начинал, и при первых же аккордах запел с выражением, старательно поднимая интонацию к концу каждого четверостишия.