Факультет интриг и пакостей. Книга 2. Охота на Мавку - Александра Черчень

Да, я резка и несколько грубовата. Да, мне стоило быть сдержаннее. Но, Водяной-Под-Корягой, я устала. Я просто устала. Мне хочется поставить точку и оказаться в пустой комнате совершенно одной. Наедине со своими мыслями, со своими проблемами. Мне хотелось плакать! А потом думать, как все решить.

Никому еще не удавалось утопить мавку в ее родной стихии.

А я теперь интриганка как-никак.

Изнанка медленно тускнела. Галактики, сверхновые звезды и пылевые туманности гасли под наплывом бесконечной мглы-изначальной. А после из тьмы начал проявляться реальный мир, который чем дальше, тем больше сходства приобретал с моей комнатой в Академии.

Руки, сжимающие плечи, становились все холоднее, и я начала дрожать, ощущая, как через эти прикосновения медленно утекает жизнь.

Ильсор наклонился почти к самым моим губам, перехватывая очередной судорожный выдох, и блаженно зажмурился:

— Я приду ближайшей ночью, моя девочка.

После иллюзорная поддержка исчезла, и я свалилась на свою постель.

— Зачем?!

— Питаться, — спокойно ответил дух, разглядывая на просвет свою руку с длинными, изящными пальцами. — Но это будет уже финальной стадией нашей насыщенной программы.

— А что вы планируете до этого? — приподнимаясь на локтях, настороженно спросила я, не на шутку обеспокоенная такими обещаниями.

Он пристально посмотрел на меня, и я замерла, глядя, как с каждым мигом тускнеют такие яркие на Изнанке глаза. По тонким губам Академического гада расползлась мерзкая улыбочка, и он предположил:

— Это будет сюрприз?

— Ильсор! — не сдержала я возмущенный возглас, но дух уже начал растворяться в воздухе.

Лишь эхо донесло до меня смех и фразу:

— Определенно сюрприз!

Сволочь. Мертвая, гадкая, невыносимая, паразитирующая на других сволочь! И знаете, в чем самое противное? Ему не отомстишь и вообще ничего не сделаешь! Самое страшное с ним давно случилось — сдох кому-то на радость!

В том, что по поводу безвременной гибели Ильса его счастливые оппоненты закатили пирушку, я не сомневалась. Ибо такое событие определенно стоило отметить!

Водяной, он же еще и в какую-то из ближайших ночей с визитом заявится! Дай сил все выдержать, а?

Я порывисто села, схватила подушку и зло запустила ею в противоположную стену. Она ударилась о камни, задела уголок картины, и та с грохотом рухнула за кровать Айлири.

— Демоны нижнего мира! — выругалась я и пошла поднимать наскальное творчество подруги.

Да-да, дриада еще и рисует, притом, как и все дочери леса, неплохо.

И пока я лазила под кровать Айли за красивым пейзажем, наткнулась там на кожаную папку. Нет, я не хотела ее открывать. Лишь повертела в руках и хотела вернуть обратно в укромный уголок, но она внезапно раскрылась, и на пол с шелестом легли листы бумаги с карандашными набросками.

И, глядя на портреты на них, я не смогла так сразу прищемить нос своему любопытству!!!

Вау-вау! Сколько знакомых лиц! Я бы сказала, поистине одиозных лиц…

Тут были карандашные наброски-зарисовки. Ничего неприличного, что вы. Но вот персонажи этих картин вызывали удивление.

На той, что я сейчас держала в руках, был запечатлен Эдан Хрон. Притом, если не ошибаюсь, это был тот самый момент, когда нашли тело одной из жертв призрака. Просто толпа, зал и лежащая фигура были обозначены штрихами, а вот ректор — прорисован четко и скрупулезно. Айлири на удивление точно передала величие Черного Лиса и ауру власти, окружающую дядю Нар-Харзов.

Сами лисы тут тоже были. Несколько зарисовок. Стоящие у окна, притом, судя по жестикуляции и более живому выражению лица, один близнец что-то доказывал другому. Отстраненно-скучающее выражение второго почему-то уверяло меня в том, что это Алинро и ему совершенно непонятна идея брата.

На следующей картинке был Грэгори, склонившийся над каким-то фолиантом. Вопреки обыкновению лицо пакостника было серьезным и сосредоточенным. В остальном грач как грач. Все привычно.

Я листала дальше. Так… пара портретов девушек с нашего потока. Интересные типажи. Наверное, этим и приглянулись дриаде.

Оу-у-у-у… я?!

Забавно! Со смущенной улыбкой я смотрела на альбомный лист с несколькими эскизами более чем узнаваемой девушки. Вот я стою у окна, прислонившись лбом к стеклу, и задумчиво смотрю вдаль, вот в одной сорочке, простоволосая, в кресле с книгой.

У древесной моей и правда талант! Она так точно схватывает настроение…

Но больше всего удивили меня несколько последних работ. На одной был Ильсор. Притом не один, а с прекрасной дамой, которой, судя по всему, втирал что-то про великое и чистое, так как девушка была со счастливо-тупым выражением лица. Призрак же был на редкость вдохновлен и одухотворен! Но все же насколько точно Айли передала и прозрачность его фигуры, и вообще! Шик просто!

И да, глядя на это, вспоминаются рассказы о том, что в Академии пропадают девушки. По вине одного любителя теплокровных юных дев…

Ну, и героем последних набросков оказался… та-дам! Его дохлейшество Сибэль в разнообразных вариациях.

Большинство рисунков — совсем схематичные и непрописанные наброски. То, что это все же наш страшный упырь, было ясно из более-менее прорисованных фигур объекта. Ну и на отдельном листе была уже законченная работа.

В обстановочке угадывался склеп, который, видимо, запомнился Айлири как место первого рандеву с этим образцом мертвого мужества, доблести и замечательного телосложения. На саркофаге, с клинком в руках сидел упырь и с кривой усмешкой смотрел на лежащую у его ног навь. И псина, и упырь потрясали достоверностью!

Я просмотрела оставшиеся листы. Везде некро-эльф. Новая… «муза», с позволения сказать?..

Хмыкнув, я поразилась вывертам подсознания дриады и ее чувству прекрасного. Но не мне судить, верно?

Я сложила все обратно, аккуратно завязала скользкие шелковые ленточки и бережно положила папку обратно под кровать Айлири.

Чудны дела твои, Водяной…