Видоизмененный углерод - Ричард Морган

Я повернулся к нему лицом.

— Нет, теперь я уже так не думаю. Больше того, я твердо уверен, что он тут совершенно ни при чем. Но мне пришлось потратить много времени, чтобы это установить.

Банкрофт спокойно выдержал мой взгляд.

— Мистер Ковач, прошу извинить, если введение в курс дела оказалось недостаточно подробным. Да, я действительно провожу часть досуга, покупая за деньги возможность дать выход сексуальной энергии. Возможность как реальную, так и виртуальную. Или, как вы изящно выразились, «хожу по шлюхам». Я посчитал, что это не имеет существенного значения. Могу также добавить, что значительную часть времени я посвящаю азартным играм, с мелкими ставками. И изредка участвую в уличных драках. Всем этим я мог нажить себе врагов, как, надо признать, и деловой активностью. Я не счел нужным нагружать вас в ваш первый день в новой оболочке на новой планете подробным описанием своей жизни. С чего, в таком случае, я должен был бы начать? Вместо этого я вкратце рассказал о совершенном преступлении и предложил переговорить о подробностях с Оуму. Я не ожидал, что вы пойдете по следу первой же улики самонаводящейся боеголовкой. И не ожидал, что при этом сметете с дороги все, что мешало. Как мне говорили, чрезвычайные посланники славятся тонким подходом.

В чем-то он был прав. Вирджиния Видаура пришла бы в бешенство; если бы она могла, то сейчас бы стояла за спиной Банкрофта, собираясь всыпать мне по первое число за вопиющее пренебрежение утонченностью. С другой стороны, ни Видаура, ни Банкрофт не видели лица Виктора Элиотта в тот вечер, когда он рассказывал о своей семье. Сглотнув готовую сорваться с языка резкую отповедь, я быстро прошелся по известным фактам, решая, что можно открыть.

— Лоренс?

В дверях оранжереи стояла Мириам Банкрофт, с полотенцем на шее, держа под мышкой ракетку.

— Да, Мириам.

В голосе Банкрофта прозвучало искреннее уважение, но больше я не смог обнаружить в нем никаких чувств.

— Я пригласила Налан и Джозефа на «Плот Гудзон», чтобы пообедать дарами моря. Джозеф никогда раньше не плавал с аквалангом, но мы его уговорили попробовать. — Быстро взглянув на меня, Мириам снова повернулась к мужу. — Ты не присоединишься к нам?

— Быть может, чуть позже, — ответил Банкрофт. — Где вас искать?

Мириам пожала плечами.

— Я ещё об этом не думала. Наверное, где-нибудь на палубе, у правого борта.

— Замечательно. Постараюсь выбраться. Если увидишь миногу, загарпунь её для меня.

— Непременно. — Мириам Банкрофт прикоснулась ладонью к виску, пародируя нелепое отдание воинской чести, и мы с Банкрофтом непроизвольно улыбнулись. Мириам обернулась ко мне. — Мистер Ковач, а вы любите морепродукты?

— Возможно. Я провел на Земле слишком мало времени, чтобы успеть разобраться в собственных вкусах, миссис Банкрофт. До сих пор я ел только то, что предлагает отель.

— Замечательно. Может быть, когда у вас проснется вкус к морепродуктам, — многозначительно произнесла она, — мы увидим и вас?

— Благодарю, по сомневаюсь, что это случится в ближайшее время.

— Что ж, — беззаботно заметила Мириам, — постарайся долго не задерживаться, Лоренс Мне одной будет трудно отваживать Марко от Налан. Кстати, он кипит от бешенства.

— Неудивительно, если учесть, как он сегодня играл, — пробурчал Банкрофт. — Мне даже какое-то время казалось, что Марко нарочно поддается.

— Только не в последнем гейме, — заметил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Банкрофты повернулись ко мне: его лицо осталось непроницаемым; она же склонила голову набок, широко улыбнувшись, почти по-детски открыто. Я спокойно выдержал её взгляд, и она смущенно подняла руку, приглаживая волосы.

— Наверное, Кертис уже подогнал лимузин, — опомнившись, произнесла Мириам. — Мне пора идти. Была рада снова увидеться с вами, мистер Ковач.

Мы с Банкрофтом смотрели, как она шла по лужайке, покачивая юбкой. Даже если учесть очевидное безразличие Банкрофта к сексуальным прелестям жены, речь Мириам была, на мой взгляд, чересчур возбуждающей. Я должен был разорвать тишину чем угодно — все равно чем.

— Послушайте, Банкрофт, — сказал я, не отрывая глаз от удаляющейся фигуры. — Я ни в коей мере не собираюсь вас обидеть, но скажите — почему мужчина, женатый на такой женщине, по своей воле сохранивший брак, проводит свободное время, цитирую: «покупая за деньги возможность дать выход сексуальной энергии»?

Как бы непроизвольно развернувшись, я увидел, что Банкрофт смотрит на меня с непроницаемым выражением. Какое-то время он молчал, а когда заговорил, в голосе не прозвучало никаких интонаций.

— Ковач, вы когда-нибудь кончали женщине в лицо?

На самом раннем этапе подготовки новобранцев Корпуса чрезвычайных посланников учат не давать выхода эмоциям. Но все же иногда особенно сильный заряд пробивает доспехи, и реальность становится рассыпавшейся мозаикой, никак не желающей собраться в цельную картину. Я начал изумленно раскрывать глаза, но вовремя спохватился. Этот человек, чей возраст превосходил всю историю человечества на моей родной планете, задал такой вопрос. Я чувствовал себя так, будто он спросил, приходилось ли мне когда-либо играть с водяными пистолетами.

— Гм… Да. Видите ли… гм… такое происходит, когда…

— Женщине, которой вы заплатили?

— Ну, иногда. Вообще-то я не любитель… — Я осекся, вспоминая самозабвенный хохот его жены, когда мой член взорвался у неё во рту, обдав лицо спермой, словно пеной из бутылки шампанского. — Сказать по правде, я не помню. Не могу сказать, что я стремлюсь к удовольствиям такого рода…

— Как и я, — отрезал стоявший передо мной мужчина. На мой взгляд — чересчур выразительно. — Я просто привел это в качестве примера. У всех нас есть желания и страсти, которые лучше сдерживать. Или по крайней мере не давать им выход в культурном обществе.

— По-моему, нельзя противопоставить культуру эякуляции.

— Вы прибыли из другого мира, — задумчиво промолвил Банкрофт. — У вас на Харлане молодое, дерзкое, колониальное общество. Вы понятия не имеете, как обтесали нас здесь, на Земле, столетия традиций. Молодые духом, те, в ком жила страсть к приключениям, покинули нашу планету всем скопом. Остались вялые, послушные, ограниченные. Это происходило у меня на глазах, и тогда я этому радовался, потому что так было проще создавать свою империю. Но теперь я начинаю задаваться вопросом: а стоило ли это цены, которую пришлось заплатить? Наше общество замкнулось в себе, стиснутое нормами поведения, перестало идти вперед, остановилось на старом и знакомом. Непреклонная мораль, непреклонные законы. Закоснелые декларации ООН распространились на Вселенную, став, — он сделал красноречивый жест, — чем-то вроде надобщественной смирительной рубашкой, и, пока межзвездные корабли ещё находились в пути, возник Протекторат. Так что, когда первые из них приземлились на планетах, хранившиеся там люди, очнувшись, увидели вокруг себя тщательно подготовленную тиранию.