Оружейник. Книга 1. Тест на выживание - Олег Шовкуненко

– Свет? – удивился я.

– Ага, свет. Прямо как в пьесе классика: «Луч света в темном царстве». И знаешь, что это было? – Тут майор хитро улыбнулся: – Твой фонарик. Ты, Макс, его включенным оставил. Так что валялся он в паре шагов от меня и светил. Правда, уже слабенько так светил. Батарейки, видать, садились. Тут-то я и понял, что действовать следует быстро, если не хочу остаться в полной темноте. Подполз я к фонарику, взял в руки и сразу стал оглядываться по сторонам. Далеко глядеть не получалось, потому как в глазах все плыло. Так что начал осмотр с того, что находилось поблизости. Сразу заметил трех наших. Лежали они без движения. Попробовал пульс у ближнего, у Кольки Макаренко. Не бьется. Выходит, труп. Переполз к другим. Мертвы. Тут что-то под коленом хрустнуло. Гляжу, войсковая аптечка. Значит, твоя. Раскрыта. Двух шприц-тюбиков не хватает. Выходит, их ты и колол. Пошарил лучом. Так и есть. Лежат они, пустые, тут же рядом лежат, только пылью припорошены. Поглядел я на пацанов. Три покойника. Один я вроде как заговоренный. Счастливчик этакий. Но мы-то с тобой не маленькие, знаем, что счастье, оно просто так с неба не падает. Или ты сам его добиваешься, или хорошие люди помогают. Сам я для себя вроде ничего не сделал. Значит, мне кто-то помог. И это ты, Макс. Это ты колол мне эти лекарства. Вот только почему мне? Почему из четверых ты выбрал именно меня?

После этих его слов у меня в голове все закружилось. Растерянность, стыд, страх, раскаяние, они моментально завладели мозгом и телом. Они тянули каждый в свою сторону, и, казалось, от этого я готов разорваться. Но Нестеров ждал ответа. И я должен был выбрать. Должен был дать ход одному из этих чувств и глубоко похоронить все остальные. И что же я сделал? Протестуя всем своим существом, пошел на поводу у страха.

– Из тех, кого я вытащил, живым оказался лишь ты, – прошептал я, стыдясь своего голоса и самого себя.

Этот подлый мелкий страх… сейчас мной руководил только он. Страх, что наша дружба оборвется, так и не начавшись. Страх, что Нестеров возненавидит меня и бросит подыхать здесь, как чумную собаку. Наверное, в этот момент я был отвратителен и низок, как никогда в жизни, но я ничего не мог с собой поделать. Это был инстинкт самосохранения, была ложь во имя спасения моей жалкой жизни.

– Вот и я так подумал. – Анатолий не заметил дрожи в моем голосе, а если даже и заметил, то счел это атрибутом того плачевного состояния, в котором я находился. – Только что мне эти два жалких детских укольчика. Траванулся я ведь будь здоров.

– У меня больше не было, – это признание далось намного легче, ведь тут я не врал.

– Я догадался, – милиционер кивнул. – Ты ведь не знал, что у каждой нашей разведгруппы имеется полевая медицинская сумка. Ее только следовало найти.

– Ты снова спустился в подвал? – Я попытался предугадать действия майора. – Но ведь там же был газ!

– Ты, Макс, и здесь мне помог. – Анатолий похлопал меня по плечу, то ли хваля, то ли благодаря. – Твой противогаз. Я его тоже нашел. Продул клапаны, надел и поплелся искать противоядие.

Тут майор умолк и не возобновлял рассказ с полминуты, а то и долее. Все это время я лежал, затаив дыхание, все казалось, что это его молчание каким-то боком коснется меня. Как выяснилось в дальнейшем, я ошибся. Нестеров самолично развеял мои страхи:

– Не буду рассказывать, что я ощутил, оказавшись в подвале. – Голос милиционера был пропитан болью. – Пацаны… Мои пацаны. Все те, кого я воспитывал и тренировал. И все мертвы. Знаешь, ведь когда я спускался туда в первый раз, когда меня вела эта девчонка, снайпер… ведь тогда некоторые из них были еще живы. Мы бросились им помогать, да так и задохнулись сами. Придурки! Олухи! Если бы головой подумали, то вполне могли хоть кого-то спасти. Вытянуть наверх, как ты вытянул меня.

– Откуда тебе было знать, что в подвале газ? Я сам чисто случайно понял, – я инстинктивно, словно испугавшись, постарался увести Анатолия от воспоминаний о Лизе.

– Газ… – словно эхо повторил за мной Нестеров. – Не мог это быть обычный пропан, что в дома подавался. Вся система подачи разрушена давно.

– Есть одно предположение…

Я начал и спохватился. Дался мне этот чертов подвал! От воспоминаний о нем меня сейчас начнет мутить. Там похоронены не только люди, там погребена часть моей совести, моего достоинства. Пусть же они покоятся с миром.

– Ну, чего замолчал? – потормошил меня майор.

– Долгая история и престранная. Сил на нее жалко. Их и так – кот наплакал, – соврал я, угасающим голосом. – Потом… как-нибудь потом.

– Ладно, отдыхай, – согласился Нестеров.

Несколько минут мы и впрямь лежали молча. Потом Анатолий заговорил, хотя я вроде бы и не просил. Наверное, Нестеров многое пережил за эту ночь. Ему просто необходимо было выговориться, с кем-то поделиться.

– Медицинскую сумку я нашел. – Голос майора звучал очень тихо, как будто он находился под гипнозом и озвучивал свои видения. – Ты мне колол средства от ФОВ. Не помню уж, что это такое, но этот препарат, а может, похожий, там был. Вкатил я себе… не помню уж сколько. Но прилично так вкатил.

– А дальше? – я подстегнул Анатолия вопросом, так как мне показалось, что голос его начал слабеть и затихать.

– Дальше все просто. Все как в кино. Щелкнул зажигалкой. Пламя указало, куда сквозняк дует. Нашел дыру. Расширил ее чуток. Так и выбрался. – На этом месте милиционер горько и слегка нервно хохотнул. – Вот тут мое везение и закончилось. Видать, с лекарством я того… Передоз получился. Слабость такая навалилась, что и передать не могу. Качает из стороны в сторону, голова кружится, ноги ватные. Понял я это и решил отсидеться в руинах, подождать, значит, когда полегчает. Забрался в какую-то заброшенную квартиру, прилег и бац… мигом выключился.

– Опасно это.

– Ясное дело, опасно, – согласился милиционер. – Только что я мог поделать? От моего желания уже ничего не зависело.

– А говоришь, везение закончилось, – после паузы пролепетал я. – Ведь, как я вижу, проснулся. Живым проснулся.

– Проснулся, – кивнул Анатолий. – Едва открыл глаза, так сразу и понял, что из огня да в полымя. Вокруг плотная густая серость, сумерки, одним словом. Чтобы добраться до поселка, у меня час времени, в лучшем случае полтора. Чтобы выиграть время, попытался пройти через дом, в котором расслаблялся. Ага, черта с два, везде завалы и тупики. Единственный путь – выбраться на улицу Крылова и обходить руины.

– Этого лучше было не делать. – Мне тут же вспомнилось усеянное труппами поле боя, которое мы оставили после себя.

– Согласен, – вздохнул майор. – Но разве ж я знал. Только выбрался, а там бойня… или, лучше сказать, разделочный цех. Кентавры живые и дохлые. Первые жрут вторых. Кровища, вонь, рев, падальщики прямо под ногами шныряют. Я так и обмер.

– Тут тебя и засекли.

Я лежал, вперив глаза в ржавую арку потолка. Казалось, что это небо. Вот такое оно стало за последние сутки: тяжелое, жесткое, неподвижное, давящее. Этому небу не было места в мире людей. А может, людям в мире, где существует такое небо.