Смерть - дело одинокое - Рэй Брэдбери

— Господи помилуй! — проговорил Крамли.

— Вы должны проделать это не откладывая. Сегодня же.Обязаны.

— Господи! Ну хорошо, хорошо. Садитесь. Даже лучше —ложитесь. Выключить свет? Боже, дайте я выпью чего-нибудь покрепче Я сбегал застульями и поставил их в ряд друг за другом.

— Вот это вагон в том ночном трамвае, — поясниля. — Я сидел здесь. Сядьте позади меня. Я сбегал на кухню и принес Крамливиски.

— Надо, чтобы от вас пахло так же, как от него.

— Вот за этот штрих огромное спасибо. — Крамлиопрокинул виски в рот и закрыл глаза. — Ничем глупее в жизни не занимался.

— Замолчите и пейте.

Он опрокинул вторую порцию. Я сел. Потом, подумав, вскочил ипоставил пластинку с записью африканской бури. На дом сразу обрушился ливень,он бушевал и за стенками большого красного трамвая. Я притушил свет.

— Ну вот, отлично.

— Заткнитесь и закройте ваши гляделки, — сказалКрамли. — Боже! Не представляю, с чего начинать?

— Ш-ш-ш. Как можно мягче.

— Ш-ш-ш, тихо. Все хорошо, малыш. Засыпайте.

Я внимательно слушал.

— Едем тихо, — гудел Крамли, сидя за моей спиной ввагоне трамвая, едущего ночью под дождем. — Спокойствие. Тишина. Расслабьтесь.Легче. Поворачиваем мягко. Дождь стучит тихо.

Он начинал входить в ритм, и, судя по голосу, ему этонравилось.

— Тихо Мягко. Спокойно. Поздно. Далеко за полночь.Дождь каплет, тихий дождь, — шептал Крамли. — Где вы сейчас, малыш?

— Сплю, — сонно пробормотал я.

— Спите и едете. Едете и спите, — гудел он. —Вы в трамвае?

— В трамвае, — пробормотал я. — А дождьполивает. Ночь — Так, так. Сидите в вагоне. Едем дальше. Прямо черезКалвер-Сити, мимо студии. Поздно, уже поздно, в трамвае никого, только вы икто-то еще.

— Кто-то, — прошептал я.

— Кто-то пьяный.

— Пьяный, — повторил я.

— Шатается, шатается, болтает-болтает. Бормоток,шепоток, слышите его, сынок?

— Слышу шепот, бормотание, болтовню, — проговориля.

И трамвай поехал дальше, сквозь ночь, сквозь мрак инепогоду, а я сидел в нем послушный, основательно усыпленный, но весь — слух,весь — ожидание, покачивался из стороны в сторону, голова опущена, руки, какнеживые, на коленях.

— Слышите его голос, сынок?

— Слышу.

— Чувствуете, как от него пахнет?

— Чувствую.

— Дождь усилился?

— Усилился.

— Темно?

— Темно.

— Вы в трамвае, все равно как под водой, такой сильныйдождь, а сзади вас кто-то раскачивается, стонет, шепчет, бормочет…

— Ддд…, ааа…

— Слышно вам, что он говорит?

— Почти.

— Глубже, тише, легче, несемся, трясемся, катимся.Слышите его голос?

— Да.

— Что он говорит?

— Он…

— Спим, спим, крепко, глубоко. Слушайте. Он обдавал мойзатылок дыханием, теплым от виски.

— Ну что? Что?

— Он говорит…

В голове у меня раздался скрежет, трамвай сделал поворот. Изпроводов полетели искры. Ударил гром.

— Ха! — заорал я. — Ха! — И еще раз: