Ярослав Умный. Первый князь Руси - Михаил Ланцов

Кто именно его крестил было также не разобрать, так как, и никейские священники, и ариане так «напричащались», что едва могли что-то членораздельное буровить. Остальные жрецы были не лучше. Все слились в едином угаре до такой степени, что Ярослав не удивился бы, если бы крестил Ингваря на самом деле пьяный до изумления Ратмир, подменивший менее стойкого коллегу по цеху.

Так вот, Ингваря крестили, назвав Ираклием, то есть, Гераклом – в честь древнего героя, чему он невероятно обрадовался. После чего они с Ярославом обменялись клятвами вассала и сюзерена. Следом в речке макнули дочь ярла - Ингибьёрг, окрестив Ириной. И сразу же обвенчали по сокращенной программе с Константином – кузеном Ярослава. С последующей консумацией брака чуть ли не прилюдно. Так-то они уединились, конечно. Но целая толпа пьяных уродов стояла у них «под дверьми» и что-то ободряющее скандировала для «моральной поддержки». Даже Ярослав орал какие-то футбольные кричалки, которые пришлись по душе всем остальным. Ничего не понятно, но ритмично. Самое то в таком состоянии.

Далее Константин был объявлен наследником Ираклия и также принес Ярославу клятву верности. Ну, заранее. На всякий случай. Вот. И его с двумя десятками бойцов, что пришли с Кассией, было решено оставить в Ладоге для качественного усиления гарнизона и положения Ираклия.

Наконец, разобравшись с Ладогой, Ярослав добрался до Весемира. И, недолго думая, провозгласил его ярлом. Дабы выделить и как-то возвысить. Ведь ярл – это куда более высокий статус, чем военный вождь. Ведь вождь – это считай наемная должность родоплеменной общины, а ярл – родовая, наследственная аристократия, равная графу, ежели проводить параллели с землями франков.

Так вот. Провозгласил Ярослав Весемира ярлом и повелел ставить замок у слияния Каспли и Двины. Дабы держать это место. Важное, надо сказать, и очень нужное. Ибо здесь и порт морской можно было держать. С огромными натяжками, пока корабли столь небольшой осадки. Ведь Западная Двина в месте слияния ее с Касплей сотню метров в ширину имеет. И драккар, и кнорр подойдет без всяких проблем. А если в будущем выкопать обводной канал возле витебских порогов – то и подавно.

Весемира тоже окрестили, назвав Виктором. Тут нужно пояснить. Ярослав не требовал, чтобы все люди, принимающие крещения, отказывались от старых богов. Нет. Он просто в соответствии с языческими же традициями давал им еще одно имя перед лицом нового бога. А дальше – пусть сами крутятся как хотят. Он их неволить в том не станет.

Такой подход всех устроил. Поэтому в этом Волхове крещение приобрело довольно массовый характер. Даже волхвов Перуна и жрецов Тора макнули. Пьяных, ну а что поделать? Макнули первого и ждали – ударит с неба молния или нет? Обошлось. Так остальных в воду и покидали. Ибо чего им от коллектива отбиваться?

Кроме одного ярла, Ярослав наплодил еще и бондов – этаких архаичных аналогов баронов. На древнескандинавский манер. И немало наплодил. Каждый военный вождь, что пришел с Весемиром получил этот статус. Да еще семерых особо выделившихся бойцов отметили. После крещения и вассальной присяги, разумеется. Что в итоге дало двадцать шесть доморощенных «баронских рыл».

Так-то они были пока даром не нужны. Лишняя возня. Однако, как заготовка на будущее – очень важный задел. Ведь Ярослав изменил статус этих уважаемых воинов с обычного наемного персонала на наследственное аристократическое достоинство. Пока в их головах это еще не отложилось. Пьяны. Да и остальные – тоже. А вот потом, когда они осознают, насколько изменилось их положение, станут важной частью опоры власти Ярослава в регионе, наверное. Во всяком случае наш герой на это рассчитывал…

- Что я творю… - тихо прошептал Ярослав, к вечеру третьего дня.

- А что ты творишь? – Предельно пьяным голосом осведомился Григорий.

- Вот окрестил я всех этих вооруженных людей. И дальше то что? Жрецы местных богов проспятся и одуреют. А как их собратья по цеху прознают, так людей против меня подбивать станут. Глупость… несусветная глупость…

- Ты великое дело сделал, язычников окрестил!

- Да брось, - отмахнулся Ярослав. – Куда там, окрестил! Если кого-то макнуть в купель да осенить крестным знаменем, христианином он от того не станет. Вздор это.

- Почем тебе знать?

- Да это все знают, кто умом не хвор. Христианин вообще может не крестится, молитв не читать и церковь не посещать. Ибо суть в ином. Главное, чтобы вот тут, - постучал Ярослав по голове Григория, - было нужное мировоззрение. Чтобы он чувствовал сопричастность и единство с христианским миром и разделял общие ценности. А уж что там священники лопочут – дело десятое. Как и то, кто как креститься.

- Еретик! – Уверенно произнес Григорий. А потом, чуть помедлив, добавил, икнув. – И я еретик.

- А кто не еретик? Нет! Ты скажи?

- Папа Римский! Он что, тоже еретик?

- Еще какой! Еретик, лжец и мерзавец! Сочинил декретарии Исидора Севильского и на основании их чего-то там требует.

- Сочинил?! Серьезно?!

- А ты оригинал испанский возьми, тот, который VII века. Там многих свежих выдумок не имелось. И те, что есть, правда, не имеют ничего общего с Исидором. Но двести лет назад так не наглели. Сейчас же Папа, борясь за свою власть светскую и духовную, идет на любые мерзости и преступления. Ибо ничего в нем святого не осталось.

- Ты говоришь ужасные вещи! – Воскликнул Григорий. – Патриархов, слышал уже, не уважаешь. И за дело, если честно. Но Папа… да… дела…

- Да не переживай, - махнул рукой Ярослав. – Хороший, плохой. Все это фигня. Главное, у кого ружье.

- Что? Что такое ружье.

- Эм… ну… вид такой вооружения. В далеком будущем будет. Против него ни чешуя не спасет, ни щит. Сильная штука!

- А ты можешь его сделать?

- Нет. Мог бы, ты думаешь, я занимался всей это фигней со сбором ополчений и тренировками? Ик.

- О том, как тренировать варваров ты тоже из будущего знаешь?

- Зачем? Из прошлого. Видел, как мои ребята из Гнезда воюют? Так, только лучше, некогда византийцы дрались. И всех гоняли. И персов, ик, и готов, и вандалов, и прочих.

- Кто? Какие такие византийцы?

- Ну… византийцы. Так в будущем станут звать Восточную Римскую Империю по столице ее. Дабы отделять ее от некогда единой Империи.

- Так Константинополь же столица у нас.

- Византий вообще-то. Именно в него Константин Великий перенес свою столицу, переименовав его в Новый Рим. Народная же молва сразу переиначила название в честь Августа. Не знал? Эх… чему вас только учат? - Покачал головой Ярослав.

- А откуда эти атланты все это знают?

- Им скучно жить, а живут они долго. Если в боях не убьют – тысячи лет. Прекрасная владычица Лориэна, например, разменяла восемь тысяч лет и все еще молода, красива и полна сил. Их время ушло. Им остается только созерцать и познавать мир. И они это делают. И да, атлантами лишь эллины их называли с легкой руки Платона, что переврал все, что смог. Тот еще баловник был.