Ярослав Умный. Первый князь Руси - Михаил Ланцов

Через три дня после появления Григория прискакал всадник из Ладоги с известием: «Идут». А еще через пару дней завершило собираться ополчение кривичей. Набралось довольно много по местным меркам – одна тысяча двести семнадцать человек. Однако наш герой ожидал совсем иной результат. Куда больший.

- И это все? – Удивленно спросил Ярослав. – Я думал, что кривичи более крупное племя.

- У нас не все ладно промеж себя, - нехотя заметил Весемир, опустив глаза.

- Весемир, - пояснил Ратмир, - верховный военный вождь лишь трети племени. Есть еще один верховный, что держит вторую треть. Оставшиеся же рода живут порознь промеж нас и никому не подчиняются. Поэтому мы и смогли собрать так мало. Ведь не всех поднимешь, кому-то нужно оберегать наши земли от вторжения родичей. Да ты и сам не велел брать тех, у кого нет щита и копья, дабы попусту жизни не губить.

- Вы на ножах с другими кривичами?

- Лучше, чем с радимичами, но не сильно.

- И волхвы Перуна, стало быть, при том великом вожде не вашего рода?

- Так, - грустно кивнул Ратмир.

- А раньше вы сказать не могли? – Раздраженно фыркнул Ярослав и удалился. Чуток подергался, раздраженно шипя на этих чертовых молчунов, что до могилы доведут своими страхами и переживаниями. И отправился к Григорию. Требовалось с ним что-то решать.

Единственным разумным вариантом было взятие заложника. Того же сына. С отправкой его отцу ближайшим торговым караваном викингов. Очень уж не хотелось возвращаться к разбитому корыту. А Григорию станет помножить на ноль городище, вырезав всех его обитателей и взять в плен близких и важных Ярославу людей. Прежде всего Преславу.

Но до этого не дошло…

- Я пойду с тобой.

- Что? Зачем?

- Я подумал над твоими словами. И думаю, что ты прав. Не понимаю, как мы прозевали такую угрозу. По сравнению с ней – арабы ничто. Легкое беспокойство на наших границах.

- А ты вправе так распоряжаться дружиной? Кузен жены с тебя не спросит за нее?

- Это – моя дружина, набранная на мои деньги. И только я вправе ей распоряжаться. Кроме того, я не отдам тебе сына в заложники. Ты ведь за этим пришел?

Неожиданный поворот и неприятный. Григорий мог предать в разгар боя, дабы слить Ярослава и его людей. Ведь прямое столкновение со столь представительным ополчением можно было и не пережить. А вот если с одной стороны ударят викинги, а с другой византийцы – другое дело.

- Ты должен принести мне клятву верности, - чуть подумав, заявил Ярослав.

- Это невозможно! Я уже поклялся в верности твоему брату!

- Проклятье! Я не смогу тебе доверять, если ты перед строем не поклянешься, что на время похода ты и твои люди будут мне верны. На пути к бою, в сражении и после него. Пока вы не покинете верховья Днепра. А там уже делайте что хотите.

- Моего слова недостаточно?

- А ты бы мне просто так поверил? Не забывай – ты пришел меня убить.

- Нет, - покачал головой Григорий. – Я пришел решить проблему. Именно поэтому я и иду с тобой. Викинги – вот проблема. Ты же, если останешься в этих краях, будешь очень полезен.

- Я рад слышать такую лесную оценку, но без твоей клятвы мы никуда не пойдем. Выбирай. Или клятва – или заложник. В случае, если ты пойдешь со мной – заложник останется в замке и, если со мной что-то случить, Преслава перережет ему глотку. Я не могу тебе доверять. Кириллу и Константину тоже, но они смертники. Им другой дороги нет, поэтому они вынуждены быть мне верными. Пока. А ты – нет. Что тебе мешает предать меня в бою? И одним махом и викингов остановить, и от меня избавиться?

- Хорошо, - нехотя произнес Григорий. – Я поклянусь в верности тебе на время похода.