Тридцать три несчастья и немного везения - Елена Малиновская

— Я рассказал, — спокойно подтвердил Норберг. — Но вернемся к той самой карте, благодаря которой ваша пиратская карьера завершилась, так толком и не начавшись. Скажите, неужели вы никогда не задавались вопросом, почему вам так повезло? Почему именно за ваш столик подсел тот пропойца и предложил сыграть в кости? И почему этот старик, от которого на морскую милю разило самым дешевым ромом и безденежьем, никому не продал за эти годы свою карту? Словно он ждал именно вас. Виер, вы же умный человек. Я при всем желании не могу поверить, что вы никогда не спрашивали себя, почему все это случилось именно с вами.

Дариан отвел взгляд и уставился в камин, где умирающее пламя лениво лизало поленья. Когда он потянулся за бокалом, желая сделать еще один глоток, я с удивлением заметила, как дрожат его пальцы.

— Вы правы, — наконец глухо признался Дариан. — Я спрашивал себя.

— И к какому же выводу вы пришли? — мягко поинтересовался Норберг.

— Все, хватит! — внезапно решительно вмешалась в этот странный разговор Криста. — Мне надоело выслушивать все это! Я все никак не могу понять, зачем мы здесь собрались. Мальчик мой, я устала от этих разговоров…

— Того старика подослала ко мне ты, — не глядя на мать, обронил Дариан. — И я не хочу знать, как именно ты добыла карту. Не хочу, но знаю. Ты ведь была любовн…

На этом месте Дариан споткнулся, будто слово обожгло ему горло. Скривился, словно от невыносимой боли, подхватил с пола бутылку и сделал несколько глотков прямо так, не утруждая себя наливанием в бокал драгоценной жидкости.

В гостиной воцарилась гнетущая тишина. Я не сомневалась, что все без особых проблем поняли, что именно хотел сказать Дариан. Кристобальда была любовницей некоего пирата, у которого и добыла эту карту, не важно, лаской или обманом. А скорее всего, она делила постель с самим Кровавым Крюком!

Криста приложила ладонь ко рту, сдержав таким образом невольный вздох. Ее глаза опасно заблестели, но я не сомневалась, что это слезы ярости, а не обиды или огорчения. Криста не походила на женщину, которую можно смутить обычным, даже не бранным словом. Подумаешь, ну была она любовницей. И что? Сейчас этим никого не удивишь.

— Ты хотел сказать, что я была любовницей Кровавого Крюка. — Криста удивительно спокойно завершила за сына фразу. Глубоко вздохнула, словно набираясь решимости. Затем искоса глянула на Норберга и приказала: — Подайте вина, пожалуйста. Горечь этой истории мне необходимо запить чем-нибудь крепким.

— Вы не обязаны ничего рассказывать, — вкрадчивым тоном произнес Норберг. Однако послушно отправился к столику с напитками.

Я украдкой усмехнулась. Нет, который раз поражаюсь тому, какой он все-таки… нехороший человек. Хотя так и тянет выразиться погрубее. Сначала разворошил осиное гнездо, а теперь предлагает разъяренным осам остыть и успокоиться. Хочет предстать этаким невинным благородным рыцарем в белоснежных доспехах, а ведь по большому счету сам и разбудил дракона, который вот-вот начнет рушить все подряд.

Причем я не сомневалась в том, что Норберг прекрасно понимал: теперь Криста на эмоциях выложит все. Ту самую правду, которую так долго скрывала от сына. Конечно, возникал вопрос, зачем Норбергу понадобилось вносить разлад в семью Дариана?

«Зачем? — тут же холодно удивилась я своему вопросу. — А зачем ему понадобилось целовать меня, зная, что в комнату вот-вот войдет супруг? Увы, Норберг слишком хочет, чтобы я примерила черные одежды его верной „вороны“. В прошлый раз нахрапом получить это не удалось. Видимо, теперь он решил сменить тактику. И для начала задумал полностью разрушить мою семью. Тяжело покидать теплый и уютный дом, где тебя любят и ждут. Куда проще уйти с руин, которые будут лишь напоминать о прошлой благополучной жизни».

Норберг тем временем налил полный бокал и с легким поклоном вручил его Кристе. Та поблагодарила едва заметным кивком, мазнула ярко накрашенными губами по кромке, после чего заговорила высоким напряженным голосом, глядя на Дариана. К слову, тот опять углубился во внимательное изучение содержимого камина, словно забыв о недавнем обмене репликами между ним и матерью.

— Ты хотел сказать, что я была любовницей Кровавого Крюка, — проговорила Криста. — Дариан, клянусь своим сердцем — это не так!

Дариан по-прежнему упрямо смотрел на огонь, но я заметила, как его губы невольно дрогнули в немом вопросе.

— Кстати, его звали Джейс, — с неожиданной теплотой продолжила Криста. — Кровавый Крюк… Мне никогда не нравилось это прозвище. Возможно, он был жесток к врагам, но мне он запомнился лишь добротой и заботой. Мне было пять, когда он подобрал меня. Я почти ничего не помню о той жизни, что у меня была до него. Только вечное ощущение голода и холода. И крысы. До сих пор я иногда просыпаюсь от ощущения, будто эти мерзкие серые твари бегают по моему лицу. Помнишь, ты спрашивал, почему я иногда кричу по ночам?

Криста криво усмехнулась и сделала еще один крошечный глоток вина, не отводя глаз от сына.

— Мои родители погибли во время вспышки серой чумы, — продолжила она после недолгой паузы. — Тогда умерших было так много, что их не успевали хоронить. Трупы лежали неделями в канавах и на обочинах дорог. Именно в одной из сточных канав меня заметил Джейс. Я сидела рядом с мертвой матерью и плакала, умоляя ее встать. Многие бы прошли мимо. Да что там многие — почти все! Ведь я была уже помечена кровавыми язвами чумы и обречена. День, другой — и за мной явился бы вечный странник. Но Джейс по какой-то странной прихоти забрал меня с собой. Мало того, он заплатил немалые деньги целителю, чтобы тот вылечил меня. И я осталась жить.

Еще одна пауза. На сей раз Криста не стала пить. Просто поднесла бокал ко рту и тут же опустила. В ее глазах сейчас стоял туман воспоминаний. Из голоса пропали истерические нотки, а на губах заиграло слабое подобие улыбки.

— Джейс заменил мне отца, — глухо сказала она. — Он нанял учителей, которые научили меня читать и писать, хотя сам был неграмотным. Иногда я не видела его целыми месяцами — когда он был в морских походах. И тогда я плакала каждую ночь в страхе, что больше не увижу его. Но Джейс каждый раз возвращался. Зачастую с новыми шрамами или незажившими ранами. Но — возвращался.

Криста опустила голову, о чем-то раздумывая. Ее изящный палец легонько провел по кромке бокала.

Я заметила, что Дариан наконец-то повернул голову и посмотрел на мать. Жесткая складка, залегшая было около его губ, разгладилась, в глазах зажглось сочувствие.

Затем я украдкой покосилась на Норберга. Менталист вернулся к брату, и они оба со снисходительными улыбками взирали на происходящее.

«Ты слишком добр».

О небо, я действительно услышала это? Такое чувство, будто Фелан прошептал мне на ухо. И я испуганно схватилась за амулет, проверяя, на месте ли он.

Норберг уловил движение и с удивлением взглянул на меня. Правда, в этот момент я уже старательно таращилась в противоположную стену, молясь всем богам, чтобы он не почувствовал неладного. Иначе поймет, что я случайно подслушала их мысленный разговор.