Я - сталкер. Охотники за артефактами - Андрей Левицкий

– Вижу, – прошептал Ржавый. – Только мутанта не вижу.

– Давай поближе.

Я поднялся и, пригибаясь, побежал к забору. Ветка задрожала – невидимый нам мутант нервничал. Звон в ушах то нарастал, да так, что перед глазами все подергивалось мутно-красной пеленой, то стихал. Ржавый ругался на бегу.

Я врезался в калитку, которая распахнулась от удара тела, и оказался под вишней. Но где же тварь?!

Звон стал вовсе непереносимым. Бился в голове нудный, дребезжащий звук, заглушая мысли, чувства, оставляя одно желание – расшибить голову вот хоть об ствол, вот так, да, так, и еще раз удариться, боль ненадолго заглушает, дерево дрожит, так не получится, надо камень, камень побольше – и стучать им в свой лоб, и в висок, в висок – совсем хорошо, и тогда это прекратится… нет камня, нет камня, мокрая трава, холодная под пальцами, вырываю ее клочьями, где же камень… стена дома не пойдет, колодец! Колодец, бетонное кольцо, будет в самый раз, или перегнуться через бортик и нырнуть, темная вода, холодная вода, а главное – там будет тихо!

Что он от меня хочет, почему за ногу цепляет? Н-на тебе, получи берцем в нос! Отвали, Ржавый, правильно, иди отсюда, у меня важное дело, я ползу к колодцу (двор очень длинный, руки и ноги не держат, видно плохо, все в красном тумане) и пытаюсь решить, что лучше: расшибить голову о бетон или нырнуть?

Жужжит, жужжит, Господи, да прекратите это уже, я не могу больше это выносить, мне больно, мне плохо, меня больше нет – только этот тошнотворный, всепоглощающий звон…

Грохнул выстрел. И стало тихо.

Изнемогая, я упал лицом в траву – она была восхитительно зеленого цвета и восхитительно молчала, и пахла свежестью.

* * *

Леся мягко тронула меня за плечо и позвала:

– Пригоршня! Хватит валяться! Солнце сядет!

Внезапно, обычно она ко мне по имени.

– Да оставьте вы его, Ржавый. Алеша спал полчаса, Никите досталось крепче.

– Мне тоже досталось. Он мне нос расквасил.

– А если бы я не пристрелил эту дрянь, расквасил бы вам что-нибудь другое. Или себе голову. Как вы, бывалый сталкер, вообще не поняли, что происходит?

– Меня тоже зацепило. Так звенело – аж в голове помутнело.

– Нам повезло, что мутант был один.

– Да уж…

Вроде никто из них – не Леся. Я с трудом разлепил глаза. Лоб болел. Рядом со мной во дворе дома сидели Алеша, Полковник и Ржавый. Нос у Ржавого был цел – сталкер уже подлатался «гематогеном».

– «Гематогенку» мне, – попросил я.

– Сейчас, – засуетился Алеша, доставая запасной контейнер, – сейчас сделаем. Живой!

– Вон, – мотнул головой Ржавый, отвечая на незаданный вопрос.

Я поднялся, как гордый лев, на четвереньки. Мотало меня будто с похмелья. Сейчас подлечусь, и все будет хорошо, но сперва надо посмотреть, кого подстрелил Полковник.

Мутант валялся под деревом, и сразу понятно было, почему я не видел его, а только шатающуюся веточку – он и был веточкой, вроде жука-палочника. Кожа – как кора, лапы – ветки, голова – как обломанный сучок, только вместо морды раструб вроде дула старого ружья. Даже листики кое-где. Меня передернуло.

– Надо бы его в базу внести. – Посоветовал Ржавый. Наверное, они скопом нападают, просто все на Гон отправились, а этот не смог уползти.

– Потом. Не будем терять времени. – Я с трудом поднялся. – Сейчас подлечусь – и вперед, и так час здесь проторчали.

* * *

Дальше шли без приключений – только Ржавый совсем надулся и замолчал, да и у Алеши настроения не было говорить. Полковник усиленно мотал головой, а я, хоть и чувствовал после «гематогена» приятную бодрость, никак не мог сосредоточиться. Мною овладела мания, до трясучки сильное желание ускориться, добраться до Химика и вцепиться ему в горло.

Если бы был телепорт – я бы в него прыгнул.

От основного шоссе на восток уходила дорога на Зубово, указатель гласил: «Зубово», и еще была стрелка «ДОЛ Орленок». Полоска разбитого асфальта тянулась мимо поселка слева и поля справа, вдоль обочины вымахал здоровенный – метра под три – борщевик, густой и непролазный.

Заметно потеплело, туман растаял без следа и поднялся легкий ветерок, оживляя Зону.

– Дойдем до Зубово – будет привал, – пообещал я.

Пока что получилось только на ходу выпить немного воды и пожевать орешков. Я бы не стал тратить время на остановку, но команду выматывать нельзя. Они же не виноваты в том, что я рвусь вперед, и рвения моего не разделяют.

Мы быстро проскочили поселок, на этот раз – ожидаемо пустой, – и вошли в лес.

Здесь следовало быть особенно осторожными, и фиг бы я сунулся в дебри при наличии нормального пути, если бы не спешил и не знал, что мутанты ушли! Трава и корни деревьев раскрошили асфальт, идти стало тяжелее. Под деревьями притаился сумрак, из леса густо пахло прелью, где-то скрипели ветки. Березы стояли, как обряженные в саван, и с другой стороны дороги, где на ПДА было отмечено поле, все заросло жердняком – молодым частым лесом.

Откуда-то появилась мошка, пришлось доставать репеллент и обмазывать все открытые части тела.

Я шкурой чувствовал опасность, приходилось одергивать себя, напоминать, что снаряд в одну воронку дважды не падает, и мутантов вокруг нет.

Слева лес отступил, обнажая песчаный склон – кто-то будто откусил край холма, с аппетитом, как ребенок откусывает бок пирожного. Я замер и поднял руку, подавая остальным приказ остановиться.

Кинул несколько гаек вперед и по сторонам. Падали они как обычно, но проглянувшее из-за туч солнце как-то странно отблескивало, слишком ярко, что ли.

– Непорядок, – сказал Ржавый.

– Угу. Только в чем?

Алеша тоже кинул гайку – чуть дальше. Снова – отблеск. И ничего, шлепнулась, прокатилась немного, подняв облачко пыли, замерла, лежит себе.

– Это не гарь, не топь… Не гравитационная, – перечислял Рыжий очевидные вещи.

– Я слышал от завсегдатаев, – сказал Алеша, – что некоторые аномалии реагируют на предметы определенной массы. А некоторые – на теплокровных. Гайка не всегда работает.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался я. – Кого-нибудь туда кинуть?

– Обойти.

– Ход мысли верный, но мы краев аномалии не представляем.

– А если туда стрельнуть? – не унимался Алеша.

– Что за детский сад! Ты еще скажи – гранату кинуть! И будут наши кишочки потом красиво по березам висеть, – осадил его я. – Аномалии, знаешь ли, могут усиливать действие оружие. Нет, тут нужен другой выход.

Алеша промычал несколько тактов какой-то песенки, посмотрел на холм и аж просветлел лицом.

– Есть идея! Это же элементарно! Смотрите, обрыв песчаный, на нем ничего не выросло, под него ничего не нападало, видно, что свежий и очень ровный. Как срез… Значит, это аномалия организовала. Предлагаю поступить просто: раз этот обрыв – и есть граница аномалии, что очевидно, мы можем ее обойти поверху.