Я - сталкер. Охотники за артефактами - Андрей Левицкий

Десять ступенек, и мы очутились в низком бетонном бункере, я чиркал головой по потолку, потому невольно пригнулся, сел на скамейку рядом с двумя вояками. Сопровождающий нас лейтенант, тот самый, с родинкой между бровей, был так высок, что согнулся в три погибели. Он сутулился даже, когда уселся.

Вошел Алеша, четверо вояк уставились на него с удивлением. Алеша икнул и схватился за горло, плюхнулся рядом со мной, еще раз икнул.

– Новичок? – поинтересовался молодой черноволосый сержант.

– Угу, – кивнул Алеша.

– Откуда ты к нам?

– Отсюда. Я коренной москвич.

Черноволосый захохотал.

Следом за Алешей ввалился Полковник, как он ни старался сохранять невозмутимость, вид у него был, словно по нему проехал каток. За Брютом вошел Ржавый, размазал по лицу текущую из носа кровь – ему досталось больше всех. Хорошо, что носом кровь пошла, могло быть и кровоизлияние в мозг.

Сталкеры ошалело крутили головами, поняли, что места на скамейках у стен не осталось, и уселись на пол. Ржавый не замечал, что у него кровь, и пачкал красными пятнами камуфляж и бетонный пол. Только сейчас я заметил, что болит рука, которой я разбивал окно, порезанная осколками.

Подождав, пока мы придем в себя, высокий с родинкой сказал:

– Не зря до последнего вас ждал! – он перевел на меня взгляд. – А ты нам окно испортил. Казенное имущество, между прочим! Но ничего, возместят.

Вот, значит, как. Значит, у Литвинова все схвачено на пропускных пунктах. Не хотел бы я с ним поссориться. Можно сказать, повезло, что он за меня.

В панике Алеша и Брют не скинули автоматы, но вояк нелегальное оружие не смущало. В голове вертелось одно: повезло, и второе: повезло ли тем, за кем мы гонимся. Если придет сообщение от информатора, все хорошо, если нет, значит, хана им, и пойдем мы сразу громить логово «Руны».

Я решил прозондировать почву и спросил у высокого:

– Ты что-нибудь слышал о группировке «Руна»?

– Руна… Руна… – проговорил лейтенант, пробуя слово на вкус, сдвинул брови, и они уперлись в огромную родинку. – Нет, ни разу не слышал. Кто они такие?

– Контрабандисты, – ответил я так, чтобы его заинтересовали таинственные «руновцы». – Действуют в обход всех. Или среди ваших крот, или у них где-то подкоп. Они таскают из Зоны нехорошие, опасные вещи.

– Спасибо, буду иметь в виду.

Брют вскочил, попятился к двери:

– Похоже, что выброс того, нам поторопиться бы.

Неуютно сталкеру делить кров с военными, так же неуютно лису среди собак. Мне и самому не по себе. Я поднялся и протянул руку военному:

– Спасибо, что помогли… эээ…

Лейтенант руку пожал:

– Эдуард.

– Я Никита. Мы что-нибудь должны?

Глаза молодых вояк загорелись алчным блеском, Эдик покачал головой:

– Нет, можете идти.

Уже на улице Брют поскреб в затылке и выдал:

– Ну ты, Пригоршня, и крут! Как тебе удалось прикормить шакалов? Я тоже так хочу, пропуск хочу, чтоб туда-сюда ходить.

– Проживи с мое, – пробурчал я и осекся, оглядел свой потрепанный всплеском, но не сломленный отряд. – Зона внесла коррективы. У наших врагов была определенная цель, какая именно, я не знаю. Наверняка конкретная аномалия или спарка, теперь все изменилось, изменится ли их маршрут, неизвестно. Известно только, что ушли они недалеко и нам в любом случае на восток. Короче, идем, как задумывали, ждем сигнал от информатора.

Я зашагал по нашим следам в лес, чтобы собрать вещи, которые мы в панике побросали. Первым нашелся чей-то АК, точно не мой, я его раньше сбросил. Вытянутый рюкзак Брюта с зленой подстилкой под задницу, немного в стороне скатился в лужу рюкзак Ржавого, похожий на него самого, – раздутый, квадратный.

Свои вещи я обнаружил уже в лесу, оглянулся и рассмотрел между стволами стену Периметра. Надо же, это совсем близко, а еще полчаса назад казалось, что бесконечно далеко. Похлопал по карману, где лежал ПДА, достал его и включил, чтобы проверить, работает ли он, не убил ли его всплеск. Экран засветился, вспыхнула заставка, и аппарат включился. Есть контакт!

Новых сообщений, конечно же, не было. Не исключено, что те, за кем мы идем, попали под всплеск и погибли. Или ПДА информатора накрылся… Тогда придется идти туда, где они теоретически могли быть, прочесывать местность в поисках трупов или, если враги выжили, искать следы.

Меня догнал Алеша, запыхтел, кивнул на ПДА:

– Пашет?

– Ага. Ждем коррективы.

Но информация не поступала. Значит, экспедиция не пережила всплеск либо у «крота» издох ПДА, все-таки он ближе к третьему кругу, там всплески сильнее.

Сосняк мы прошли быстро, минут за пятнадцать, и наконец выбрались на асфальтовую дорогу, убегающую в лес, а дальше – к самому Дмитрову. На ржавом дорожном знаке «обгон запрещен» безвестный сталкер написал свое имя, из которого сохранилось только «…ряк».

Большую часть дороги присыпали сосновые иголки, пружинящие под ногами. От тяжелого рюкзака начало ломить в пояснице – здравствуй, старость! Все-таки спортзал и бокс – совсем другая нагрузка, эти навыки в Зоне бесполезны.

Воцарившуюся тишину нарушил Полковник:

– Вы это слышите? – он замер, приложив палец к губам.

Я напряг слух, но – ничего подозрительного, едва различимый лесной шелест. Алеша встал на колени и припал ухом к земле, послушал немного, поднялся и развел руками. Зато Брют запрокинул голову и остолбенел, глядя в небо.

Что-то он там увидел, отчего на его подвижном лице разгладились морщины и проступили желваки. Ржавый встал возле него, уставился туда же, задвигал надбровным валиком выбросил вперед руку, как фашист, и сказал:

– Посмотрите, небо – черное!

И правда, на фоне серых туч – темное то ли марево, то ли… Хрен знает что. Если напрячь зрение, видно, что оно распадается на отдельные черные точки.

– Что это может быть? – потирая подбородок, спросил Полковник.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Но мне это не нравится.