Mass Effect. Андромеда: Восстание на "Нексусе" - К. К. Александер

Вокруг них было много обедающих, которые пытались хоть разговорами приправить надоевшую уже всем овсянку. И этих двоих, казалось, почти никто не замечал, а если кто и замечал, то ничуть ими не интересовался.

Эмори задумался.

– Думаю, на то, чтобы добиться настоящего прорыва, уйдет больше двух недель. Образцам требуется время для роста, а пока мы исследуем генетические повреждения…

Замдиректора снова оборвал его.

– Понимаю, понимаю, – сказал он с улыбкой и одобрительным кивком. – Как команда?

Еще одна пауза. Эмори вглядывался в лицо Уильяма Спендера, пытаясь понять причину расспросов. В людях он разбирался гораздо хуже, чем в растениях. Казалось, что за вопросами замдиректора стоит не только праздное любопытство.

Спендер ведь помогал не только Эддисон, но и Танну, – конечно, они хотели быть в курсе событий.

Эмори вытянул руки, расцепив пальцы, которые иначе рисковали быть сломанными.

– Они стараются изо всех сил, – признал он. – Из-за временной переборки в лаборатории мы ни на секунду не забываем о Скверне. – (Спендер одобрительно кивнул.) – Мы все работаем, не зная отдыха, и выхода у нас нет, – добавил Эмори. – Только усталость и страх – плохие помощники.

– Конечно, конечно.

Спендер снова посмотрел на предложенную ему кашицу. Одним пальцем он отодвинул тарелку в сторону Эмори.

– Лучше вы сами поешьте, – горестно сказал он. – Боюсь, что какое-то время рацион не изменится.

– Нормирование? – После небольшой паузы ботаник пояснил свою мысль: – Я хотел спросить, предполагается ли сократить паек?

– Сократить? – Спендер отрицательно покачал головой, снисходительно улыбнувшись, и встал из-за стола. – Пока нет, мой друг. Пока нет. – Он задумался на минуту, но потом, словно спохватившись, пожал Эмори руку и повторил: – Пока еще нет.

На этом Уильям Спендер простился и вышел из столовой.

Эмори проводил его взглядом. Сомнение в словах замдиректора заставило его и без того пустой желудок сжаться еще сильнее.

Он тосковал по дому, он, конечно, тосковал по своей старой лаборатории, но еще он тосковал по тому уюту, который они с Регги устроили для себя. По дому, куда Регги мог возвращаться в промежутках между дежурствами на аванпостах. По месту, где они могли забыть о том грузе многих миров, который давит на них.

Здесь у них не было ничего, кроме этого груза.

Тысячи мужчин и женщин, остававшихся в стазисе.

Сотни мужчин и женщин, находящихся на грани голода.

«Пока еще нет». Но Эмори услышал в словах замдиректора обреченность. Словно голод был неизбежен.

Ботаник сплел руки и опустил на них голову.

Но больше всего он тосковал по своему партнеру. Он теперь, как никогда, хотел, чтобы Регги получил передышку, пришел к нему, чтобы они могли поделиться этими новыми заботами. Поговорить о них.

Вместе встретить опасности.

Но пока он мог только взять себя в руки, собрать все свое мужество и силы, которые были уже на исходе, стряхнуть с себя груз усталости, чтобы предпринять еще одну попытку оживить семена.

Усилие, потом еще одно, и еще… Потом еще один рывок. Эти усилия сложатся в дни.

Один прорыв – вот все, что им требовалось.

Потому что по станции уже стали распространяться слухи: припасы на исходе.

Спендер это знал. Эмори не оставалось ничего иного, как только верить, что и другим директорам все это известно.

Вместе они что-нибудь придумают.