Мы из Бреста. Искупление - Вячеслав Сизов

Как и в известной мне истории, в январе 1942 г. войска Юго-Западного и Южного фронтов провели Барвенково-Лозовскую наступательную операцию. Несмотря на то, что замысел советского командования — ударом войск смежных флангов Юго-Западного и Южного фронтов в общем направлении на Запорожье прорвать оборону между Балаклеей и Артёмовском и, дальше развивая наступление, выйти в тыл Донбасско-Таганрогской группировке врага, отрезать ей путь отхода на Запад, прижать её основные силы к побережью Азовского моря и уничтожить не был полностью выполнен. Тем не менее, в результате двухнедельных напряжённых боёв наши войска прорвали оборону немцев и их союзников на 100-км фронте и продвинулись в западном и юго-западном направлениях на 90-100 км. Итогом этой операции стал захват оперативного плацдарма, с которого мы могли наносить удары во фланг и тыл харьковской и донбасской группировкам противника. На этом рубеже немецко-фашистские войска понесли очень большие потери. Насколько я помнил, численный состав практически всех соединений вермахта участвовавших в тех боях сократился почти наполовину. Командующему ГА "Юг" генерал-фельдмаршалу фон Боку пришлось в срочном порядке перебрасывать сюда дополнительные силы из под Харькова и Белгорода. А они ему были так нужны для прорыва обороны Северной группы Юго-Западного фронта в районе Белгорода.

Вроде бы все хорошо и удачно тут складывалось для нас. Вот только я помнил события той истории, в том числе и середины мая, произошедшие здесь на южном участке фронта — Харьковская наступательная операция и последующая катастрофа. Ну, будем надеяться на то, что Сталин не даст этому случиться. Уверенность в этом есть. Хотя бы, потому что маршал Тимошенко и значительная часть его окружения находится на Северо-Западном фронте и дожимает там немцев в котле. Насколько удачно это он сделает — скоро узнаем. В прошлой истории у него для этого ушло несколько месяцев...

Дождь продолжал лить. Я засел за разбор доставленной почты. Среди служебных бумаг оказалось несколько писем адресованных лично мне — от Татьяны и Лены Гороховой.

Начал с письма Лены, оставив Татьянино себе на "сладкое".

Горохова сообщала, что у нее родилась дочь — Маша. Очень крепкий и подвижный ребенок, который нравится всем окружающим. Старик Шмит сделал ей подарок — коляску и сшил в ателье из остатков ткани большое количество необходимых малышке вещей. В столовой на Машу дают дополнительный паек и молоко, а тыловики выделили отдельную землянку. Она благодарила за то, что я разрешил ей оставаться в кадрах, а не уволил с военной службы и не отправил домой. В своем письме Горохова просила сообщить мужу радостную весть, так как от него до сих пор нет сведений.

Что я мог ей ответить? Уезжая, я запретил остающемуся на базе Ермакову сообщать Елене о смерти мужа, а так же увольнять ее с военной службы. Двигало мной желание сохранить ее еще не родившегося ребенка. Да и хорошего человека тоже. Кто его знает, как повлияет на дальнейшую судьбу молодой женщины возвращение домой с фронта с ребенком на руках. Сколько в свое время пришлось читать об отношении односельчанок к фронтовичкам вернувшимся домой с войны, а уж с детьми... Так что пусть пока у нас на базе поживет, глядишь, все образуется. Может сведения о гибели Петровича не подтвердятся, и он объявится живым. Были же случаи.

Письмо Тани, на вырванном из тетради листке, было без даты. Написано в явной спешке. О чем красноречиво говорили написанные вкривь и вкось пляшущие буквы, построение фраз. Что за ней раньше никогда не отмечалось.

Она сообщала, что у нее все в порядке, здорова, служит там же где и раньше, сейчас находится под Логойском и отправляет письмо на Большую землю с надежным человеком. Скучает и ждет скорой встречи. Мой ключ от квартиры несмотря ни на что сохранила. Передавала пожелания скорейшего выздоровления от знакомых и себя лично.

Среди всего прочего, она передавала горячий привет от одного из моих приятелей, того с кем мы в последние мирные летние дни встречались на мосту у жд. вокзала в Бресте и в лесном лагере. О ком идет речь, я понял сразу — Миша, представленный мне Самуилом Абрамовичем в лесном лагере. Именно с ним мы встречались в последний мирный день на мосту через жд. пути, где я показал склад с трофейным вооружением. Вот не ожидал, что получу сведения о нем от своей девушки. Ведь он планировал со своей группой действовать на территории Брестской области и прилегающих к ней районах и никакого отношения к Минской области не имел. Ответ на свои вопросы нашел в дальнейших строках письма. По словам Тани, его партизанский отряд с лета прошлого года сражался в районе Бреста и Пружан. Осенью немцы против них провели карательную операцию, в результате которой отряду пришлось отходить вглубь Беловежской пущи. Узнав о восстании в Минске его отряд, совершив рейд, пробился на соединение с войсками фронта. Откуда-то он знал, что я сражаюсь где-то в тех местах. Выйдя к своим, он стал расспрашивать обо мне, и практически сразу же попал в поле зрения Конторы. В ходе проверки выяснилось, что Михаил действительно знает меня. Кроме того нашелся в Управлении человек, знавший о нашей с ним связи...

Вроде бы, что такого получить пару писем, особенно для человека 21 века — ничего, пустячок! За день столько различных смс и сообщений по электронке или на "мобильный" получаешь, что читать и отвечать на все них не хочется. Так беглый почти бездумный просмотр в поисках чего-то действительно важного и удаление. Редко когда кто-то сохраняет удачное с его точки зрения письмо и то только для того чтобы не задумываясь использовать в качестве шаблона при дежурной рассылке.

Тут же, в середине 20-го века, все наоборот. Получение письма для бойца праздник, да еще какой! Ведь других средств общения и связи у бойцов, скажем, с малой родиной нет. Потому и радуются тому, что о них не забыли, помнят и пишут, делятся сокровенным. Новостями, доставленными почтой, делятся, обсуждают, спрашивают совета у друг друга. Весточки не раз и не два заново перечитываются, они хранятся вместе с самыми важными документами.

Кто-то скажет, что сравнивать не сравниваемое? Иные века иные технологии. Интернет, телевидение и другие блага цивилизации, недоступные в минувшие года. Возможно, так и есть, вот только мне кажется, что тут другое. Мы в своем ежедневном беге потеряли радость от ожидания вестей, общения с близкими нам людьми...

Глава

На улице усилился ветер, который своими порывами вместе с дождем пытался сорвать палатку с места, но она стойко держалась под ударами стихии. В оконце было видно, как свинцовые тучи, задевая вершины гор, неслись по небу и проливались на землю сильными потоками дождя. Никогда не любил такую погоду — холодно и влажно. Даже в палатке и это несмотря на то, что дневальный, борясь с прохладой, подбросил дров в буржуйку. А тут еще в палатку ввалился Серега в мокрой плащ-накидке, грязных по самое не хочу сапогах. Скинув у входа накидку, он сразу же направился к печке сушиться.

— Прям всемирный потоп на дворе. Дождь стеной стоит. Пока сюда шел весь насквозь промок. Ручьи в настоящие реки превратились, хрен сухим переберешься через поток. Сапоги в грязи тонут не вытащить. Я занятия отменил, и личный состав сюда привел. Учти, в санчасти больных прибавилось. Пока с полигона шли двое ноги вывихнули. Их на руках пришлось нести. Если еще пару часов так лить будет, то до утра точно не просохнет, занятия придется в лагере проводить.