Мы восстанем завтра - Анатолий Гончар

Нас зажали. Да, вот теперь нас зажали окончательно. Коробки зданий. В одних мы, в других противник. Все бы ничего, но их больше, гораздо больше. Мы окружены. Я со своим подразделением перед школой, от которой остались одни развалины. Из окна нашей пятиэтажки – прекрасный вид на школьный стадион, жаль, как следует полюбоваться видами не дают вражеские снайперы, засевшие в многоэтажке, что напротив. Ей тоже хорошо досталось – от некогда красовавшегося под крышей названия строительной фирмы (выложенного кирпичами при постройке) остались угадываемыми лишь две буквы «и…л…». Теперь и не прочитать. Из ближайшего парка по нам почти беспрерывно бьют из своих пушек «БТР-100». Удерживать занятые мной здания я долго не собираюсь – у меня приказ отходить, как только противник подтянет на это направление тяжелую технику. Надеюсь, к этому моменту для нас успеют оборудовать новые позиции. До них всего ничего – лишь перейти улицу. Первый и двадцать первый дома мои, то есть наши – моего подразделения. Там, по крайней мере, по нам нельзя будет бить прямой наводкой. Но это последний рубеж. Отступать дальше… нет, лучше смерть. Да и некуда больше отступать, весь периметр обороны сузился до сотен метров.

– Командир. – Из-за висевшей на одной петле двери появился Васенков. За последние дни его лицо, и без того не бывшее круглым, окончательно осунулось, на лбу залегли старческие складки, волосы на правом виске словно осыпало мукой. – Вахи пушки приперли. Разворачивают.

– Видел. – Трудно не заметить выдыхавшие черный дым тягачи, выползшие со стороны все того же многострадального парка.

– Руслан, – я окликнул сидевшего на полу подле телефона полевой связи Сатаева, аккумуляторы в радиостанциях окончательно сели, – давай штаб.

Тот с отстраненным видом принялся молча крутить ручку.

– Не отвечают.

– ???

– Наверно, провод опять перебило.

– Черт! – Ничего нового – протянутые к началу боев линии проводной связи то и дело оказывались оборванными. – Черт! – Мне требовалось переговорить с взявшим на себя командование подполковником Кравчуком немедленно. – Руслан, связь мне! Связь!

– Я пошел. – Сатаев быстро поднялся, подхватил автомат и, шмыгнув в открытую дверь, застучал каблуками, спускаясь вниз по лестнице.

На местах только наблюдатели, – вершинка угольника коллиматорного прицела остановилась на подбородке неосторожно высунувшегося снайпера. Спусковой крючок мягко сместился в мою сторону. Отдачи я не почувствовал, лишь увидел, как ткнулась лицом вперед моя мишень. В следующий миг заговорили пушки. Здания вздрагивали, от прямых попаданий рушились перекрытия. А через пять минут враги пошли в атаку. Они, видимо, решили, что мы будем удерживать эту позицию до бесконечности, и не стали медлить, стремясь покончить с нами еще до ночи. Несколько сотен ваххабитов рассыпались по сторонам. Часть из них, видимо обкуренная, поперла на пролом через открытое пространство стадиона.

– К бою!

– К бою!

– К бою! – по всем этажам, по квартирам разнеслась моя команда, все пришло в движение. Окна огрызнулись огнем. Наступающие залегли, тем, что рвались через футбольное поле, это не помогло. Несмотря на артиллерийский огонь, вскоре на поле остались лежать лишь трупы. Тем же боевикам, что двигались через гаражи, удалось подобраться ближе. Если бы не заранее установленные фугасы, нам бы пришлось туго. Рвануло, осколки разметали авангард наступающих и охладили пыл тех, что оказались вне зоны поражения.

Артиллерия и боевая техника противника буквально дырявили нашу оборону. К первым трем орудиям враги подтянули еще два и одну самоходку.

– Товарищ прапорщик, связь, есть связь! – Из прихожей с телефоном в руке, низко пригнувшись, показался Сатаев.

– К черту! – Чтобы принять решение, мне уже не требовались чьи-либо распоряжения. – Отход! Общий отход!

Получив приказ, сводная рота начала спешно покидать обороняемые здания. Никаких дополнительных команд не требовалось, все определено заранее – кто уходит, кто прикрывает, кто несет раненых, порядок замены. Все мелочи, воспользовавшись очередной передышкой, мы оговорили сразу же по выходе на позиции. Я отходил одним из последних, рядом находились Васенков и Сатаев.

– Батареи. – Руслан потянул меня за плечо. С трудом поборов желание выругаться, я, не замедляя шага, обернулся к радисту:

– Что у тебя?

– Батареи для радиостанций. – В руке Руслан держал прозрачный пищевой пакет, до четверти наполненный пальчиковыми полуторавольтовыми батарейками.

– Откуда?

– В киоске за частью нашли. Теперь всем раздают.

– Неплохо! – Последний лестничный пролет оказался позади. – Побежали, побежали! – Указывая на здание за дорогой, я пропустил бойцов вперед и, прихрамывая (ни с того ни с сего разболелось колено), поспешил следом.

Батарейки пришлись как нельзя кстати. Теперь у меня наличествовала связь не только со штабом, но и со всеми раскиданными по зданиям десяткам и пятеркам. Первое, что я сделал, – это запросил младших командиров о потерях.

– Командирам отделений, доклад о наличии личного состава.

Через пять минут мне стало известно, что от буквально вчера сколоченной наспех роты (полтора десятка спецов и сборная солянка из семидесяти ополченцев) осталось меньше половины штыков. Сколько же из них доживут до завтрашнего утра? Да что – утра? До вечера? Сегодняшнего вечера…

До вечера мы уступили им лишь одно здание – дом № 1, бывшая поликлиника. Точнее, оставшиеся от нее руины. Я и часть уцелевших бойцов перешли в дом № 14, остальные продолжали оборонять двадцать первый… Всю ночь по нам с закрытых позиций продолжала работать артуха. Дважды противник нас порадовал, предприняв ночные атаки. Имевшиеся у нас тепловизоры не оставили им ни единого шанса на успех – на подступах к обороняемому кварталу появились новые трупы. С рассветом командование ваххабитов начало общий штурм. На обороняемую нами трапецию обрушили свои снаряды оставшиеся у врага установки залпового огня. Выбравшуюся на прямую наводку «саушку» подбили противотанкисты. А потом в атаку пошла вражеская пехота.

– Юра, ложись! – Я едва успел крикнуть, как в стену под окном влетел гранатометный выстрел, рвануло. Подоконник вздыбился, по потолку жваркнуло осколками. Помещение заволокло дымом. Второй выстрел влетел в соседнюю комнату. И без того распахнутую, дверь мотнуло, отбросило к стене. Ударило по ушам. Во рту стало противно-железисто.

– Наверх, наверх! – приказывал я, но сам себя не слышал и потому тыкал в потолок пальцами. Вновь ударил гранатомет. Мелькнула паническая мысль: «Неужели конец? Кранты? Смерть?» Но тут же отогнав ее от себя, начал действовать, схватил рукой за шиворот и потащил к выходу отупленно мотающего головой Васенкова, подтолкнул его к лестнице, вернулся назад, заглянул в соседнюю комнату, краем глаза заметил разорванное тело Сатаева, почти не испытывая эмоции, отпрянул и заторопился вслед за Юркой. Радиостанция сама собой оказалась в руке.