Мы восстанем завтра - Анатолий Гончар

Я едва-едва сдал пост, как меня разбудили звуки советского гимна, звучавшие над городом из мощных динамиков, установленных на нашей клубной агитационной машине.

– Что за хрень? Какому уроду пришла такая светлая идея? – Выругавшись, я продрал глаза, сел. Восток едва-едва подернулся розовым. Ужасно хотелось дать кому-нибудь в морду, желательно массовику-затейнику. Или на худой конец его помощнику. Я хотел было заткнуть уши берушами и попытаться уснуть вновь, когда музыка умолкла, и над городом зазвучал голос майора Пащенкова.

– Внимание всем! – Голос Виктора дрожал от волнения. – Экстренное сообщение.

– Прямо как в Великую Отечественную. – Я даже хмыкнул от неожиданности, а голос продолжал звучать.

– Вчера в 9 часов тридцать минут вооруженные силы Белорусской Республики подошли к Москве и, с боями прорвав фронт окружения, соединились с частями столичного гарнизона. К исходу дня противника удалось потеснить на всех направлениях. Центральная часть столицы очищена от мятежников. Бои ведутся за пригороды, успешно развивается наступление на Химки, ваххабитам пока удается удерживать позиции в районе Мытищ и Долгопрудного. В Нагатинском затоне блокирована большая группировка противника. На просьбу со стороны ваххабитов принять их капитуляцию российско-белорусское командование ответило отказом. Проводятся мероприятия по уничтожению окруженной группировки. Сейчас бои ведутся в районе Кутузовского проспекта и Красной площади. Ура, товарищи!!!

Не знаю, кричал ли кто «ура», но небосвод всколыхнулся от посеянных ввысь, разлетевшихся по нему трассеров, от многих десятков взвившихся в зенит ракет.

Злость на разбудивших меня «агитчиков» мгновенно улетучилась, уступив место радостному возбуждению. Да и как не радоваться, если еще немного, пусть неделя, пусть две, и группировка противника в Москве и Московской области будет уничтожена. После подошедшей помощи в этом можно было не сомневаться. Теперь, когда нам на помощь пришли белорусы, окончательная победа – только вопрос времени. Наполняя сердце гордостью и решительностью, грянуло: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…» Сердце защемило болью утраченного, и неожиданно над самым ухом громыхнуло разрывом, здание вздрогнуло, я сел и открыл глаза. Вокруг полная тьма. А как же рассвет? Гимн? Помощь братьев-славян? Ничего этого нет, не было? Это сон? Про столицу, про гимн, про скорую победу? Черт, наивный чукотский юноша, помощи ждать неоткуда! Белорусы помогли бы, но Белоруссия сцепилась в смертельной схватке с захотевшей под шумок урвать свой кусочек земли Польшей. Западную Украину поляки взяли без особого труда и, не спеша наводить свои порядки в захваченных районах, встали на рубеже восточных областей. Перегруппировали силы и с двух сторон ударили по Белоруссии. Если бы не батька Лукашенко… Но тот, видимо, ожидал чего-то подобного. Держа оборону на большей части границы, он нарочито запустил поляков на пару десятков километров в глубь своей территории и накрыл эти участки, или, как их назвали, «коридоры смерти», залпами «Ураганов». После чего закрепился по линии границы с Украиной и перешел в наступление на белорусско-польской. Последние сообщения были о том, что бои идут на подступах к Варшаве и якобы паны запросили мира.

Отвлекая от посторонних раздумий, пискнула сигналом вызова находившаяся в «спящем режиме» рация.

– Центр – Старому, прием.

– На приеме. – Мне с трудом удалось разжать ссохшиеся губы.

– Срочно прибыть на заседание оперативного штаба.

– С какого перепугу? – Я не видел причин собираться в столь экстренном режиме. Теперь-то, когда основные силы ваххабитов уничтожены, можно было по крайней мере дать нам выспаться.

– Приказ Зубра, срочно, – без объяснения причин сонно процедил радист.

– Достали! – Я тяжело поднялся, болела каждая мышца тела. Казалось, кратковременный сон вместо отдыха принес усталость.

– Старый – Пророку, Старый – Пророку, прием. – Я начал запрашивать группу Покровского.

– Пророк для Старого на приеме! – тут же отозвался дежурный радист второй группы.

– Где старший? – Зачем спрашивать, если и без того понятно, что все порядочные люди сейчас спят?

– Разбудить? – вопросом на вопрос ответил радист. Я задумался, но только на одну миллисекунду.

– Нет, когда проснется, передай, что он временно остался за меня. Понял? Прием.

– Понял тебя, передать старшему, что он временно за командира роты.

– Правильно. До связи.

– До связи, – отозвался радист, но я его уже не слушал.

– Руслан, – тихонько окликнув находившегося на посту Сатаева, я толкнул носком ботинка прикорнувшего на коврике Васенкова. Тот сонно зашевелился.

– Да, тарищ прапорщик… – Широко зевающий Сатаев появился из-за простенка.

– Буди кого-нибудь из ополченцев, будете стоять по двое. Я с Юркой уезжаю в штаб. Вопросы?

– Нет. – Послышалось шуршание бетонной крошки. Руслан растворился в темноте. Я надел очки ночного видения, нагнулся, потрепал Васенкова за плечо:

– Юра, подъем.

– Я не сплю, не сплю, товарищ прапорщик, – сонно отозвался он.

– Юра, вставай, ехать надо. – Мне пришлось снова потеребить его за плечо.

– Сейчас, товарищ прапорщик, встаю, уже встаю. – Юрка оперся на локоть, закрыл глаза и вновь повалился на коврик.

– Подъем, Юра. – Мой голос зазвучал чуть громче и требовательнее.

– Спать-то как охота. – Подавляя зевок, Васенков шумно втянул носом воздух.

– Едем. – Я потянул его за плечо, помогая встать. – Очки надень.

– Угу, – отозвался он, продолжая зевать и потягиваться. – Куда едем? – Он зашуршал одеждой, вытаскивая из кармана малогабаритные очки ночного видения.

– В ППД. Потопали. – Перешагнув через обломок стены, мы вышли в коридор и, оказавшись на лестничной площадке, поспешили вниз.