Марсианские хроники - Рэй Брэдбери

— Я прошел на кладбище.

— Видели четыре креста?

— Видел четыре креста, сэр. И имена сохранились. Язаписал их, чтобы не ошибиться. — Он стал читать по белой бумажке: —Алиса, Маргарет, Сьюзен и Джон Хетэуэй. Умерли от неизвестного вируса. Июль2007 года.

— Спасибо, Уильямсон. — Уайлдер закрыл глаза.

— Девятнадцать лет назад, сэр. — Рука Уильямсонадрожала.

— Да.

— Но кто же эти?

— Не знаю.

— Что вы собираетесь предпринять?

— Тоже не знаю.

— Расскажем остальным?

— Попозже. Продолжайте есть, как ни в чем не бывало.

— Мне что-то больше не хочется, сэр.

Завтрак завершало вино, принесенное с ракеты. Хетэуэй встал.

— За ваше здоровье. Я так рад снова быть вместе сдрузьями. И еще за мою жену и детей — без них, в одиночестве, я бы не выжилздесь. Только благодаря их добрым заботам я находил в себе силы жить и ждатьвашего прилета.

Он повернулся, держа бокал, в сторону своих домочадцев; ониответили ему смущенными взглядами, а когда все стали пить, и совсем опустилиглаза.

Хетэуэй выпил до дна. Не успев даже крикнуть, он упал ничкомна стол и сполз на землю. Несколько человек подбежали и положили его поудобнее.Врач наклонился, послушал сердце. Уайлдер тронул врача за плечо. Тот поднял нанего взгляд и покачал головой. Уайлдер опустился на колени и взял руку старика.

— Уайлдер? — голос у Хетэуэя был едваслышен. — Я испортил вам завтрак.

— Чепуха.

— Попрощайтесь за меня с Алисой и детьми.

— Сейчас я их позову.

— Нет-нет, не надо! — задыхаясь, прошепталХетэуэй. — Они не поймут. И я не хочу, чтобы они понимали! Не надо!

Уайлдер повиновался.

Хетэуэй умер.

Уайлдер долго не отходил от него. Наконец поднялся и пошелпрочь от потрясенных людей, окруживших Хетэуэя. Он подошел к Алисе Хетэуэй,глянул ей в лицо и сказал:

— Вы знаете, что случилось?

— Что-нибудь с моим мужем?

— Он только что скончался: сердце. — Уайлдерследил за выражением ее лица.

— Очень жаль, — сказала она.

— Вам не больно? — спросил он.

— Он не хотел, чтобы мы огорчались. Он предупредил нас,что это когда-нибудь произойдет, и велел нам не плакать. Знаете, он даже ненаучил нас плакать, не хотел, чтобы мы умели. Говорил, что хуже всего длячеловека познать одиночество, познать тоску и плакать. Поэтому мы не должнызнать, что такое слезы и печаль.

Уайлдер поглядел на ее руки, мягкие, теплые руки, накрасивые наманикюренные ногти, тонкие запястья. Посмотрел на ее длинную, нежнуюбелую шею и умные глаза. Наконец сказал:

— Мистер Хетэуэй великолепно сделал вас и детей.

— Ваши слова обрадовали бы его. Он очень гордился нами.А потом даже забыл, что сам нас сделал. Полюбил нас, принимал за настоящих женуи детей. В известном смысле так оно и есть

— С вами ему было легче.

— Да, из года в год мы все сидели и разговаривали. Онлюбил разговаривать. Любил нашу каменную лачугу и камин. Можно было поселитьсяв настоящем доме в городе, но ему больше нравилось здесь, где он мог по своемувыбору жить то примитивно, то на современный лад. Он рассказывал мне про своюлабораторию и про всякие вещи, что он там делал. Весь этот заброшенныйамериканский город внизу он оплел громкоговорителями. Нажмет кнопку — всюдузагораются огни и город начинает шуметь, точно в нем десять тысяч людей.Слышится гул самолетов, автомашин, людской говор. Он, бывало, сидит, курит сигаруи разговаривает с нами, а снизу доносится шум города. Иногда звонит телефон, изаписанный на пленку голос спрашивает у мистера Хетэуэя совета по разнымнаучным и хирургическим вопросам, и он отвечает. Телефонные звонки, и мы тут, игородской шум, и сигара — и мистер Хетэуэй был вполне счастлив. Только одногоон не сумел сделать — чтобы мы старились. Сам старился с каждым днем, а мыоставались все такими же. Но мне кажется, это его не очень-то беспокоило.Полагаю даже, он сам того хотел.

— Мы похороним его внизу, на кладбище, где стоят четырекреста. Думаю, это отвечает его желанию.

Она легко коснулась рукой его запястья.

— Я уверена в этом.

Капитан распорядился. Маленькая процессия тронулась кподножию холма; семья следовала за ней. Двое несли Хетэуэя на накрытыхносилках. Они прошли мимо каменной лачуги, потом мимо сарая, где Хетэуэй многолет назад начал свою работу. Уайлдер помешкал возле двери этой мастерской.

Каково это, спрашивал он себя, жить на планете с женой итремя детьми — и вдруг они умирают, оставляя тебя наедине с ветром ибезмолвием? Как поступит в таком положении человек? Он похоронит умерших накладбище, поставит кресты, потом придет в мастерскую и, призвав на помощь силуума и памяти, сноровку рук и изобретательность, соберет, частица за частицей,то, что стало затем его женой, сыном, дочерьми. Когда под горой естьамериканский город, где можно найти все необходимое, незаурядный человек,пожалуй, может создать все что угодно.

Звук их шагов потонул в песке. На кладбище, когда онипришли, два человека уже копали могилу.

Они вернулись к ракете под вечер.

Уильямсон кивком указал на каменную лачугу.

— Что будем делать с ними?

— Не знаю, — сказал капитан.

— Может, вы их выключите?

— Выключить? — Капитан несколько удивился. —Мне это не приходило в голову.

— Но вы же не повезете их с собой?

— Нет, это ни к чему.

— Неужели вы хотите оставить их здесь, вот таких, какиеони есть?

Капитан протянул Уильямсону пистолет.

— Если вы можете что-нибудь сделать, вы сильнее меня.

Пять минут спустя Уильямсон вернулся от лачуги, весь виспарине.

— Вот, возьмите свой пистолет. Теперь я вас понимаю. Явошел к ним с пистолетом в руке. Одна из дочерей улыбнулась мне. И остальные.Жена предложила мне чашку чаю. Боже мой, это было бы просто убийство!

Уайлдер кивнул.

— Такого совершенства человек больше никогда несоздаст. Они созданы для долголетия — десять, пятьдесят, двести лет. Так-то… Уних ничуть не меньше прав на… на жизнь, чем у вас, меня, любого из нас. —Он выбил пепел из трубки. — Ладно, поднимайтесь на борт. Полетим дальше.Этот город все равно погиб, нам он не годится.