Михаил, Меч Господа. Книга пятая. ЧВК Всевышнего - Гай Юлий Орловский

Лицо его стало строгим и величественным, Михаил заподозрил издевательство, но не уловил, где и в чем Азазель его уел. Тот остановился на мгновение, взял левее, хотя Михаил не увидел ни опасности, ни чего-то еще, кроме одинаковых деревьев и гнилого болота.

– Что-то не так? – спросил он.

Азазель ответил мирно:

– Да морда у тебя больно устатая. Но зато, как вижу, в мире людей освоился.

Михаил огрызнулся:

– Освоился?.. Начинаю забывать, кто я и зачем!.. Ты хоть знаешь, чем я занимался в этот выходной?

– Не важно, – ответил Азазель очень хладнокровно. – В самом деле не важно. Напомню тебе еще разок, хотя такое никому из нас вспоминать не хочется, но факт есть факт: Всевышний землю и весь мир отдал человеку!.. Да-да, слабому человеку, а нам поручил помогать ему. Но мало кому из нас помогать ему хочется, потому что вообще не врубаемся, почему ему помогать и зачем. А вот у тебя возможность просто уникальная… даже уникальнейшая!

Михаил буркнул:

– Ну-ну, похвали меня. Не только ты обожаешь, когда нахваливают.

– Тебе просто повезло, – сказал Азазель безжалостно. – Ты в теле человека, потому можешь понять, что чувствует человек, как живет, чего добивается и чего страшится. И, возможно… только возможно!.. только ты сможешь понять, почему именно человеку Творец отдал мир.

– Да, – сказал Михаил с тяжелым сарказмом. – А еще во мне это самое худшее из животных, элементаль!..

– Он в каждом человеке, – сообщил Азазель буднично, – хоть и не такой могучий. Человек больше чем наполовину животное!.. Потому я предположил бы, что на тебя возложена особая миссия.

Михаил дернулся, даже споткнулся, разбрызгивая жидкую грязь.

– Какая? Ты что плетешь?

Азазель ответил без привычной ехидности:

– Откуда мне знать? Неисповедимы пути Создателя, как говорят все лодыри, не желающие думать. Но ты узнаешь.

Михаил сказал с подозрением:

– Но как же тогда ты и твои орлы, что спустились тогда на гору Хермон? Тоже облеклись плотью!

– В той плоти не было души, – напомнил Азазель. – Тогда мы еще не понимали, насколько это важно. А ты вошел в Макрона, когда его душа еще не выпорхнула, как воробей. Или мотылек. Потому ты и сейчас – Михаил Макрон… но уже покруче мотылька.

Бианакит и Обизат догнали, идут следом шаг в шаг, как и велел Азазель, Обизат услышала последние слова, спросила жадно:

– Мой господин и повелитель… покруче мотылька? Он умеет летать?

– Летает он как гусь, – ответил Азазель. – Но пока стесняется. У гусей жопы тяжелые. А так он орел, когда сидит! Если, конечно, деревья не клюет.

Обизат ответила с непониманием в голосе:

– А зачем моему господину и повелителю их клевать? В таких гнилых и мокрых червяков точно нет! Они бы там захлебнулись.

– Хорошо рассуждаешь, – похвалил Азазель. – Ты прекрасно подходишь своему господину и повелителю. Как два прекрасно сшитых и выделанных сапога на одну ногу… Стоять!

Он вскинул руку, все послушно остановились. Михаил напрягся, нечто тяжелое и древнее начало вторгаться в него с такой мощью, что страх заставил ощетиниться, мрак отступил на миг, затем усилил натиск.

Элементаль проснулся, заворочался, древняя тьма остановилась, но не отступила, пытаясь отыскать щели в защите незваных пришельцев.