Безумный Макс. Поручик Империи - Михаил Ланцов

Офицеры-гвардейцы, устыдившись, устремились за ним – обычным армейским поручиком. Топать было неблизко, поэтому к моменту, когда Максим, энергично загребая костылями, добрался до главврача, за ним уже тянулась делегация из почти дюжины офицеров. Ну и еще сколько-то нижних чинов держались дистанции, наблюдая.

Раскрасневшееся от нагрузки лицо. Твердый взгляд подслеповатого носорога. Однако Вера Игнатьевна оставалась невозмутима. Вопросительно выгнула бровь и, затянувшись папиросой, выпустила струйку дыма в сторону Максима.

– Нам нужен концерт, – твердо и громко произнес Максим.

– Вы переутомились, – с насмешкой ответила Гедройц.

– Вас давно били?

– Что?! – вспыхнула Вера Игнатьевна, потеряв равновесие и разозлившись. Активная лесбиянка, привыкшая к мужской роли в отношениях и не мыслящая себя без доминирования, отреагировала на вызов практически как мужчина.

– Надпочечники выделили фермент, – спокойно продолжил Максим. – Сосуды сузились, давление повысилось, сердце стало биться быстрее, и вы почувствовали себя много бодрее. Не так ли? Что, кофе и папиросы уже не помогают?

Вера Игнатьевна промолчала, но выражение ее лица поменялось. Вспышку ярости она уже подавила. Появилась заинтересованность.

– Если вы не будете спать по восемь часов в сутки при такой нагрузке, то и трезво информацию воспринимать не сможете. Вам самой нужен отдых. А раненым требуется что-то, что поднимет их настроение. Что-то, что отвлечет от грустных мыслей и боли. Что взбодрит их! Им нужен концерт! И вы, Вера Игнатьевна, сами это прекрасно понимаете!

– Серьезно? – усмехнулась она.

– А как еще? Конечно серьезно! Просто вы боитесь мне уступить.

– Я?! – воскликнула Гедройц.

– Да. Вы, – ответил Максим. – Предлагаю решить эту проблему проще. Просто прикажите мне это сделать. Инициатива наказуема. Провалюсь – выгоните с позором. Выиграю – ваш успех.

– А вы наглец! – фыркнула Вера Игнатьевна, улыбнувшись.

– От вас ничего не утаить, – вернув улыбку, ответил поручик. – Итак. Каким будет ваш положительный ответ?

Вера Игнатьевна Гедройц ничего не ответила, задумчиво рассматривая этого дерзкого поручика. Снова затянулась папиросой и пустила струйку дыма. Но уже не в Максима, а вверх и в сторону. Еще немного пожевала губы, глядя на этого мужчину, смело и открыто смотрящего ей прямо в глаза. И наконец произнесла:

– Вы правы, инициатива наказуема. Действуйте.

– Есть, – гаркнул Максим. Уронил правый костыль. Сделал два шага вперед и быстрым движением выхватил у нее папиросу. А на ошалелый взгляд жестко и твердо ответил: – А теперь спать! Если вы упадете от переутомления, кто нас лечить будет? И этим не злоупотребляйте! – сказал он, помахав папиросой. – Суженные сосуды при общем переутомлении обедняют питание мозга и затрудняют его функционирование.

После чего, не давая ей что-либо ответить, развернулся и поковылял обратно – к ожидающим его офицерам.

– Господа – сегодня мы идем отдыхать. Предлагаю всем желающим, отличающим ноту «До» от ноты «Фа», собраться завтра после утренних процедур вон в том крыле.

Максим удалился.

За ним ушли и остальные взбаламученные им люди. А Вера Игнатьевна достала из портсигара еще одну папиросу. Прикурила ее. Потом внимательно на нее посмотрела. И затушив, выкинула. Ну а что? Вполне разумный довод озвучил этот раненый.

– Как он вам? – обратилась она к собеседнице, лет сорока, одетой обычной сестрой милосердия.

– Удивительно, что он так долго держался… – произнесла собеседница. – Мне говорили, что он и дня не усидит в покое.

– Мне тоже. А я еще не верила во все эти слухи… – покачала головой Гедройц. – Беспокойный мужчина. Но интересный. Он ведь прав и про сон, и про папиросы, и про испуг.

– Серьезно?

– Серьезно. И применил все к месту. Я, пожалуй, действительно пойду немного посплю. За последнюю неделю мне удавалось выкраивать часа по три-четыре в сутки на отдых. Думать стало сложнее. И папиросы с кофе уже действительно не помогают…

Максим же добрался до своей палаты и улегся на койку. В голове его творился натуральный ад. Вызвался на свою голову концерт организовывать. Клоун. Идиот. Баран.

Никогда в своей жизни ничего подобного не делал. И теперь лихорадочно пытался перебрать в воспоминаниях те мероприятия, которые сам посещал. Палата же гудела и мешала думать. Да, пожалуй, не только палата, но и весь Царскосельский госпиталь уже через полчаса знал о том, что контуженый поручик добился разрешения организовать концерт для раненых…