Живые. Мы можем жить среди людей - Варвара Еналь

1.

Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана

Буду резать, буду бить. Выходи, тебе водить…

Слова детской считалки отозвались в голове знакомым эхом. Открыв глаза, Эмма увидела низкий потолок серого цвета, обшитый рифленым пластиком. Чужой потолок чужого мира. Повернувшись на бок, она почувствовала, как влажным комом набухло в груди отчаянье.

Только не раскисать! Не рыдать и не жалеть себя! Ситуация — хуже не куда, это верно. Но и в этой ситуации надо что‑то делать, а не пускать нюни.

Эмма поднялась, поежилась от неприятного холода и выглянула в общий зал. Двери в спальни тут не запирали, чтобы хоть чуть — чуть проникало тепло от примитивного обогревателя. У стола Илья готовил утренний кофе и, весело улыбаясь двум младшим мальчикам, рассказывал им про месяц с ножиком.

У раковины управлялась с посудой младшая девочка, которую, кажется, звали Кристиной. Вода из крана лилась сильным напором, брызги долетали даже до Ильи, но тот их не замечал.

Эмма вернулась в спальню. Колька развалился на полу, на матрасе и тихо похрапывал. Подушка его отлетела в сторону, одеяло наполовину прикрывало голову, съехав с ног. Рядом лежал планшет — ночью Коля играл до тех пор, пока Эмма не возмутилась и не попросила выключить.

Первым делом надо умыться и приготовить завтрак. Молочная каша, сухари, печенье и кофе с молоком. Растворимые продукты — просто находка. Развести молоко кипятком, залить хлопья — и готово. Вернувшись с едой в спальню, Эмма села на кровать, пристроила тарелки на табуретке и заметила:

— Я могла бы сегодня утром приступить к работе на Третьем Уровне. Зарабатывала бы настоящие деньги, а не виртуальные бонусы.

Колька приоткрыл один глаз и ответил:

— А еще ты могла бы уже сгореть в лучевой печи. Пепел успел бы разлететься в космосе. Тоже перспектива.

— У меня просто в голове не умещается, что все это правда.

— Ты теперь веришь?

— Склоняюсь к мысли, что вы правы. Я еще не до конца убеждена, но если это так, если в Моаге действительно вирус и сбой программ, то все не просто. Гильдия давно бы заметила, что со станцией что‑то не так. Не выходят на связь, не общаются. Давно бы разобрались, в чем тут дело. Если Моаг не исправен, то и на Земле людей нет. Только роботы. Может, мы вообще последние люди на орбите Земли.

— Земли мы не видели, Эмма. Может, мы вообще висим в космосе, последние люди. А вокруг нас такие же станции. Так думают Федор и Валек.

— Тогда это очень плохо. Нам надо захватить управление Моагом. Во что бы то ни стало.

— Хорошая мысль. И мы так думаем.

В дверном проеме показалась лохматая голова Федора. Он посмотрел на Эмму, тепло улыбнулся и спросил:

— Как спалось?

Эмма почувствовала, как внутри разлилась светлая радость. Почему‑то убрала волосы за уши и ответила:

— Хорошо. Все нормально.

Ей хотелось, чтобы Федор еще поговорил о чем‑нибудь. Рассказал о себе, или поинтересовался, что Эмма знает и умеет.

— Валёк собирает нас всех в общей комнате. Хочет сделать объявления. Спускайтесь оба, и ты, Колючий, — сообщил Федор и ушел.

Радость внутри Эммы потухла. Стало скучно и досадно. Что там за собрание? Решили, наконец, ввести правило мыть руки?

Колька медленно повернулся, сел на своем матрасе и досадливо пробормотал:

— Ну, вот, еще какая‑то ерунда. Ради чего собираться? Я и позавтракать не успел.

— Хочешь, принесу тебе завтрак? — вздохнув, сказала Эмма.

И как этого Колю не выгнали и отсюда? Играл допоздна, спал тоже допоздна. Похоже, что все дети на Нижнем Уровне делают то, что им захочется. Вернее, уже не дети, а взрослые…

Давно можно было разобраться, что там на самом деле со станцией. А они играют, спят и воруют. Хорошая жизнь у них, ничего не скажешь. Вырвались на свободу…

— Я сам справлюсь, — Колька рывком вскочил, сунул ноги в кроссовки, накинул на плечи одеяло и направился вниз, к столу и чайнику.

2.

На собрании говорил больше всех парень, чье имя переделали в кличку Валёк. Новые правила касательно продуктов, замечания о вчерашней драке, которые Таис встретила с презрительной улыбкой. Как будто драка была ее личной заслугой и поднимала авторитет в глазах остальных.

Валька слушали в пол уха. Колька играл, Таис шепталась с Федором, младшие мальчики хихикали и что‑то рисовали на бумажках. Илья и Катя помалкивали, сидя чуть в стороне. Катя иногда бросала на Эмму возмущенные взгляды, видимо, до сих пор злилась за так называемое предательство.