Живущий - Анна Старобинец

В третьем слое она судорожно нырнула в люксурию. Открыла лес и нору, сохраненные в личных настройках.

в данный момент кроме вас здесь никого нет

пригласить для акта друзей самостоятельный акт

Она крадется по влажной траве, петляя и иногда резко уходя в сторону, чтобы запутать следы. Наконец подходит к норе и просовывает голову внутрь. Пахнет гнилью, землей и грибами и ее собственной прелой шерстью. Им не пахнет. Белоглазый волк, рожденный той же матерью, что и она, не приходил сюда без нее…

…Она сама давно уже здесь не была. С тех пор, как они привезли ее в Резиденцию и она поняла, что он никогда не вернется в их общий дом.

Но пока оставалась надежда, она часто приходила сюда. Она ждала его день за днем, охотилась и утепляла нору, и прислушивалась к биению четырех новых сердец в своем теле. Потом настал срок, но что-то пошло не так — она не смогла дать им жизнь. Волчата родились мертвыми, хотя люксурия и обещала всем пользователям воплощение самых изощренных фантазий. Она перегрызла скользкие пуповины и ушла рыть яму в мерзлой земле. Потом по очереди перетаскала туда четыре остывших шерстяных тельца. На зубах остался кислый вкус падали.

Потом она создала в небе гнойно-желтую, обгрызенную с правого бока луну и громко завыла. Она надеялась, что он все же придет. Хотя бы сейчас. Оплакивать их общих детей.

Он так и не появился, и, отчаявшись, она несколько раз приводила к норе других партнеров из списка. Никто из них не смог подарить ей такой же акт, как когда-то подарил он. Когда она принимала облик волчицы, они заводились, но их фантазии были убоги. Все ограничивалось ролевой игрой «охотник и жертва» с примесью садомазо: одни превращались в дурацких мышек и зайчиков и кидались ей в пасть, другие сами брались за ружье… Она прерывала акт, возвращалась к яме и тихо, протяжно выла.

Она скучала. Она была его самкой. Он такой ее создал. Возможно, поэтому она и согласилась жить при нем в Резиденции. Из-за того акта, а не из-за всяких там привилегий вроде лаборатории и социо-денег.

…Она создает день на закате, и огненное солнце, и птиц, поющих в светящихся кронах. Она создает охапки разноцветной листвы и катается по ним на спине. Она позволяет себе слышать человеческие стоны из первого слоя. Свои собственные и того, кто никогда не придет к ней сюда.

Когда она уже близка к завершению, когда она, свесив язык и часто дыша, выгибается, напрягает хвост и все ее восемь сосков твердеют, она вдруг слышит шаги и видит рядом с собой чью-то длинную тень. произведен гостевой вход ПСП Она поднимает глаза.

Лицо гостя намазано слоем краски и пудры, как у фестивального клоуна. Слуга Порядка. У него есть доступ даже сюда. Он вваливается в ее фантазию по-хозяйски нагло, как в собственную ячейку.

Она приподнимает верхнюю губу, обнажив передние зубы, и тихо, глухо рычит.

Слуга: смерти нет! клео: изоп

Слуга: у меня сообщение для Мудрейшего клео: я что, электронный секретарь?

Слуга: не злись, собачка © тебя это тоже касается, когда закончите, передай Мудрейшему, что я вызываю вас обоих в лабораторию

клео: ты не можешь ВЫЗВАТЬ Мудрейшего, только нижайше просить

Клоун улыбается и садится с ней рядом на землю. Ворошит разноцветные листья рукой в блестящей желтой перчатке. Подцепляет дождевого червя, подносит к лицу и рассматривает, сжав между большим и указательным пальцами.

Слуга: предположим, это Мудрейший Червь извивается и закручивается в неровные кольца. Слуга: смотри, я могу раздавить его двумя пальцами, а могу отпустить

Он разжимает пальцы; червь падает в осенние листья. Несколько секунд лежит неподвижно, притворяясь неживым, потом нерешительно зарывается вглубь.

Слуга: но сегодня я добрый, будьте в лаборатории через час клео: зачем?

Слуга: повторный эксперимент

клео: это невозможно!! проводить эксперимент пока рано, муравьи и термиты дают плохой результат Слуга: сколько погружений? клео: не больше двух Слуга: этого будет достаточно

Слуга вдруг вышел — по-хамски, даже не попрощавшись, — она осталась одна. Поджала хвост, заползла в нору. Завершать акт уже не хотелось.

Хотелось снова вызвать из памяти самодовольного призрака; когтями, клыками разодрать его мертвую глотку — за то, что солгал… За то, что оставил ни на что не годную «битую» формулу. Она свернулась клубком и заскулила тонко, ноздрями. Далекий, жалкий, слышался из первого слоя голос Зеро: — Тебе хорошо?.. Скажи, тебе со мной хорошо?..