Рокировка - Борис Орлов

– Английская буржуазия очень любит загребать жар чужими руками. И не в первый раз за большими преступления можно разглядеть английские уши. Но боязнь французов перед немецким возрождением и возможным реваншем…

Последние слова Сталин произнес с ТАКОЙ интонацией, что Шуленбург буквально подпрыгнул в кресле. Вечером того же дня в Берлин ушла шифровка, в которой говорилось о том, что советская разведка наверняка располагает неопровержимыми доказательствами причастности французов к Нюрнбергской трагедии…

– …Товарищ Сталин, к вам Будённый, – раздалось из интеркома, и Сталин подошёл к столу.

– Пригласи.

Двери распахнулись, и быстрым, энергичным шагом даже не вошёл, а влетел красный полководец.

– Читал? – Он бросил на стол сегодняшнюю «Правду» со статьёй о взрыве.

– Читал… – Сталин присел на стул и стал спокойно выбивать прогоревший пепел из трубки. – Я, можно сказать, её писал.

– Это как? – казак от удивления даже отшатнулся.

– А ты думаешь, чья это работа? – Иосиф Виссарионович с ленинским прищуром посмотрел на гостя.

– Неужели ИНО расстаралось? – Семён Михайлович нахмурился. – Там, конечно, лихие парни…

– Нет, не они, но копаешь близко.

– Дак… – Будённый замер от мысли, которая внезапно пришла ему в голову. – Подожди, неужели ты хочешь сказать, что…

– Что? – Сталин широко улыбнулся.

– Да нет, не может быть. – Семён Михайлович помотал головой, а потом задумался. – Или всё же он? Ну, мальчишка этот. Товарищ Белов, да? – Маршал буквально вперился взглядом в Сталина, ловя малейшие изменения в лице, и, видимо уловив что-то, буквально рухнул на жалобно скрипнувший стул.

– Скажу тебе больше, – спокойно сказал Сталин. – Там на подхвате было несколько правильных специалистов, но всю операцию он спланировал и провёл фактически в одиночку.

– Невероятно… – С остановившимся взглядом Будённый сидел, уставясь перед собой. И через несколько секунд уже осмысленно посмотрел на Сталина. – Слушай, Коба, так ему теперь орден давать нужно…

– Розг ему давать нужно, гакотсе бичи[105]! – ворчливо произнёс Сталин. – Никому ничего не сказал, тихо спелся с Димитровым и утёк. Анархист он, вот кто!

– Анархист-то он, конечно, да, – осторожно произнёс Семён Михайлович. – Но какое дело сделал, а? Ты же понимаешь, на кого в этот раз германца откармливали? А так у нас будет ещё лет пятнадцать, ну десять минимум… Да мы за это время! – Он махнул рукой, словно в ней была шашка. – Нет, ты, конечно, ему горяченьких[106]пропиши, но это же не меняет сути дела?

– Меняет, не меняет, а если он завтра побежит взрывать английский парламент? – Сталин наконец набил трубку табаком и начал её раскуривать. – У него знаешь, какой зуб на британских деятелей?

– А если у него зуб на британцев, – спокойно произнёс Будённый, – то я им что-то не завидую. – Герой гражданской войны пристукнул шашкой об пол. – Так чем ты его награждать будешь? – И, не дождавшись ответа Сталина, произнёс, глядя прямо в глаза: – Я ему, если что, свой краснознамённый маузер отдам. Заслужил.