Слепая зона. Призраки - Фред Адра

Минивэном управлял тип, который приказал схватить Эрика в Иерусалимских садах. Татьяна Михайловна называла его Максимом. Сама лжемама сидела напротив Эрика в пассажирской части автомобиля. Все остальные, включая и Гришу со Стасом, ехали в другой машине – хорошо это или плохо, Эрик не знал. Пожалуй, плохо, так как на самом деле плох любой вариант.

Татьяна Михайловна сверлила парня взглядом, от чего тот потел и ерзал.

– Что это за верхняя одежда?

Эрик не такого вопроса ожидал, поэтому не сразу сообразил, что мадам Ферзь имеет в виду куртку Ильи.

– Стянул с вешалки в библиотеке. Для маскировки.

«Начала с простенького, собирается с мыслями», – заключил Эрик. А вот теперь наверняка пойдет самая жесть, только успевай импровизировать.

«Лучшая защита – нападение», – напомнил себе Эрик. У него тоже имелся нехилый списочек вопросов к этой даме, и сейчас он ее так ими закидает, что женщине продыху не будет. Он сам учинит ей допрос, и у него для этого куда больше оснований!

– Итак… – начала Татьяна Михайловна, сверкнув глазами.

Эрик самым невежливым образом перебил:

– Каково это – быть детоубийцей?

Женщина запнулась на полуслове, в ее глазах промелькнула растерянность.

– Ты что несешь? – сипло произнесла она.

– Я знаю, что ребята, которых вы похитили до меня, умерли от смертельной дозы магии, которую они получили по вашей вине.

После короткой паузы Татьяна Михайловна проговорила:

– Мы не знали, что так получится…

– И после первого случая не знали?! – рассердился Эрик. – И после второго? И со мной – не знаете?

– Тебе не о чем волноваться.

Эрик всплеснул руками.

– Да что вы! У меня типа иммунитет?

– Мы извлекли уроки из своих ошибок, – с непроницаемым лицом сказала глава Иерархии. – С тобой мы такого не допустим.

«Чушь несусветная!» – мысленно выкрикнул Эрик.

– Почему именно дети и подростки? – требовательно спросил он. – Почему вы мучаете нас, а не взрослых людей?

Женщина поморщилась – ее покоробило слово «мучаете». Тем не менее на вопрос она ответила:

– Мало кто из взрослых способен… «подключиться». А если у кого-то и получится, то толку не будет. Потому что у взрослых природное чутье подавлено жизненным опытом. Но опыт не работает при выборе наиболее вероятного варианта будущего. Требуется сильное шестое чувство. Инстинкты, а не аналитическое мышление.

– Это странно… Как раз логичнее было бы наоборот.

– Возможно. Но и логика не работает.

– Но тогда…

– Довольно! – Глаза Татьяны Михайловны гневно сверкнули. Растерянность прошла, и глава Иерархии завладела разговором. – Теперь я буду задавать вопросы. А ты будешь отвечать – коротко, ясно и, главное, предельно честно.

«Честно, как же, – фыркнул про себя Эрик. – Размечталась!»

– С кем ты успел связаться после побега?

– Так я вам и сказал! Но знайте: у вас серьезные проблемы.

Татьяна Михайловна снисходительно усмехнулась.

– Ладно. Можешь не говорить. Сама узнаю.

С этими словами она вытащила из кармана пальто телефон Эрика.

Юноша пожал плечами. Подумаешь, напугала… Да на здоровье! Телефон все время был не у него, а у Гриши, и вообще он в этом мире не работает, так что никаких звонков она не обнаружит.

Стоп! Звонков-то, конечно, там нет, но…

Эрик похолодел. Она же сейчас увидит утреннюю видеозапись и его семейные фотографии!

– Татьяна Михайловна! А вы когда-нибудь разговаривали с живым чародеем?

Неуклюжая попытка заговорить ей зубы не сработала. Мадам Ферзь даже не удостоила его ответом, телефон занимал ее сильнее.

И то, чего опасался Эрик, конечно же, произошло.

Татьяна Михайловна подняла ошеломленный взгляд на парня.

– Это что?!

«Она про видео или фото?» – уныло гадал про себя Эрик.

Женщина развернула телефон экраном к нему.

«Про фото».

– Что это значит?

Фотография счастливой семьи Бартновских на кухне. Кто бы мог подумать еще вчера, сколько народу этот невинный снимок повергнет в шок.

Эрик принялся жалко лепетать какой-то бред про коллаж, но Татьяна Михайловна быстро его прервала:

– Не морочь мне голову! Женщина на снимках – не я, хоть и очень похожа. Я никогда так не выглядела. Но здесь еще мужчина, Дима Бартновский, друг моей юности. У нас был роман… А потом он погиб в автокатастрофе. Но этот человек на фото – вылитый Дима, только намного старше, а это не-воз-мож-но! Что все это значит?! – От волнения она почти кричала. – Говори правду!

Парня проняла дрожь, в висках стучало. Папа погиб? В смысле… не папа, конечно, а его двойник. Получается, Эрик никак не мог появиться на свет в этой вселенной. А ма… Татьяна Михайловна… Выходит, именно тогда ее жизнь пошла совсем иным путем, из-за чего она и стала той, кем стала?

– Отвечай! – Лицо мадам Ферзь пошло красными пятнами, на виске вздулась жилка.

И Эрик признался. В конце концов, почему бы и нет, раз уж ситуация повернулась таким образом. Может, оно и к лучшему? Татьяна Михайловна узнает правду, проникнется к нему теплыми чувствами и отпустит. Не каменная же она, в самом деле?

Разумеется, он не стал ничего говорить про «книголюбов» и Акхата. На всякий случай. Да и нечестно это было бы по отношению к тем, кто искренне ему помогал. Но про себя он рассказал все, как есть.

К середине рассказа Татьяна Михайловна отвела взгляд и уставилась в окно, в кажущуюся безжизненной черноту Края теней. Когда Эрик закончил, она немного помолчала, а потом отрешенно проронила: