На задворках Солнечной системы - Михаил Михеев

– Мисс Эрика Линдсей? Лейтенант, второй штурман экспедиционного транспорта «Лондон». Я правильно информирован?

– Да, – глупо было отпираться, это было выгравировано на опознавательной табличке скафандра.

Русский удовлетворенно кивнул.

– Полковник Кузнецов. Нас интересуют несколько вопросов.

– Я отказываюсь отвечать, – Эрика выпятила челюсть. Надменно, как ей хотелось бы, хотя она подозревала, что гримаса получилась достаточно жалкой.

– Вы еще консула потребуйте, – ухмыльнулся какой-то тип, сидящий позади полковника. Кузнецов бросил в его сторону короткий взгляд, и тот моментально заткнулся, будто подавившись следующей фразой.

– Прошу извинить моего товарища за несдержанность. Но, вынужден признать, в целом он прав. Не в той вы ситуации, чтобы требовать хоть чего-то или думать, что у вас есть хоть какие-то права. Вас подобрали среди обломков корабля, где была совершена атака на нашу спасательную группу. Согласитесь, в такой ситуации вас можно рассматривать как спасенную гражданку недружественной, но, в общем-то, и не воюющей с нами страны, которая будет первым же бортом отправлена на Землю. А можно, например, как террористку. Выбор за вами. И от него будет зависеть и ваша жизнь, и жизнь ваших товарищей.

– На корабле уцелел еще кто-то? – это вырвалось против воли, спонтанно. Полковник лишь головой покачал, что, должно быть, означало «ох уж эти женщины». Сексист!

– Вынужден вас огорчить, все намного проще и страшнее. На корабле шли не более половины… гм… сотрудников вашей базы. Остальные по-прежнему сидят на Метиде. Как вы считаете, сколько они там продержатся без корабля?

– Скоро придет… – неуверенно начала Эрика.

– Если вас рассматривать как террористку… или пиратку, – задумчиво, словно бы для себя самого, выдал полковник, – то на Метиде расположена то ли база террористов, то ли пиратское гнездо. Бомбить его мы, конечно, вряд ли станем, много чести, но и никого к нему до прибытия наших штурмовых кораблей не подпустим. А они иногда собираются долго… годами…

И глаза у полковника были такие печальные-печальные. Как у медведя, решившего пообедать и размышляющего, с чего начать. Руку там отъесть или ногу. Ни капли сострадания. Остальные собравшиеся сейчас напоминали Эрике стаю ворон, которые ждут, чтобы можно было доклевать остатки с барского стола. И ни грамма сочувствия.

– Но я ничего не знаю, – сделала она еще одну попытку.

– Что же, бывает, – вздохнул полковник. – Бывает, не знают, бывает, сотрудничать отказываются. Доктор, ваша очередь.

Худой, как жердь, человек встал, небрежно покопался на полке стоящего в углу шкафа и демонстративно извлек шприц. Старомодный, с длинной, тонкой иглой. Эрика сжалась, но это ей не помогло. Короткий, не слишком и болезненный укол – и через несколько секунд перед глазами все поплыло…

Там же. Полчаса спустя

Ну вот, все предсказуемо. В том числе и то, что русские не будут рассусоливать и размениваться на пошлости вроде классического допроса с логическими ловушками и прочей дребеденью. Впрочем, и полевыми методами потрошения они тоже пренебрегли, хотя, на его взгляд, это был бы самый простой вариант. Расколотить пациентке, к примеру, гипс на одной ноге да потеребить слегка – мигом бы раскололась. Но, видать, решили не опускаться до этого, благо времени хватало. Перешли сразу к медикаментозной фазе, и делу конец. Причем, насколько он мог понять, выбрали средство надежное и убойное. Голова у мисс лейтенант болеть будет долго и качественно. Ну да, можно сказать, она еще легко отделалась. Во всяком случае, убивать ее не стали. Хотя, откровенно говоря, могли и имели право. И даже калекой не останется, медицинскую помощь оказали без изысков, но вполне полноценную. Зато выдоили девчонку, как корову, аккуратно и качественно.

Однако и результат тоже предсказуемый. Ну что, спрашивается, может знать девчонка, пускай она хоть десять раз лейтенант и сто раз штурман? Да только в пределах своей компетенции, то есть практически ничего. Даже, откровенно говоря, меньше, чем ничего. Да, подняли по тревоге, загрузили спецконтейнер, который уже давно стоял на базе и ни разу не открывался. Это, скорее всего, тот, в котором доставили роботов. Ну и полетели. Да не долетели, что характерно. Она даже не знала, летят они бомбить русских или должны с ними вместе кого-то бить. В общем, пустышка.

С одной стороны, это неплохо. Про него, во всяком случае, она ни слова сказать не смогла. Но ведь у русских наверняка есть представители контрразведки, которых все эти нестыковки просто обязаны насторожить. Теперь они носом будут рыть землю или, применительно к Европе, лед, пытаясь докопаться до истины. Стало быть, надо теперь соблюдать осторожность вдвойне, ничем не выделяться… Это, конечно, не так и сложно, когда твоя роль уже не только стала частью жизни, но и в чем-то заменила ее, заставив прошлое уйти на задний план и поблекнуть, но все равно.

Русские, впрочем, особо разочарованными не выглядели. Видать, предполагали нечто подобное изначально. Дулась почему-то только Петрова – ну да она, как вышла из каюты, так все будто сама не своя. Видать, бой так подействовал, не такая уж она и железная леди, как пытается казаться.

Но вот что интересно. Допрос шел сам по себе, а приготовления – сами по себе. Начались, еще когда возле обломков «Лондона» вовсю кипел бой. И приготовления серьезные. Оказывается, на такой случай у русских предусмотрен удар возмездия. Даже с командованием связываться не надо – типовая инструкция. О чем, кстати, в штабах стран-конкурентов ни сном, ни духом… И теперь русские с полным на то основанием уберут отсюда всех конкурентов, причем, скорее всего, с помощью корабельных орудий. И никаких угрызений совести – один здоровый энтузиазм. Правда, их тоже понять можно, народу в этой чертовой спасательной операции потеряли кучу, теперь горят желанием отомстить. Это с их моралью, кстати, вполне согласуется. И ведь самому приходится, демонстрируя все тот же энтузиазм, принимать участие в подготовке. У-у, молокососы штабные, натворили дел!

Борт корабля «Седов». Еще через два часа

– Даже и не думай, – первый после Бога пребывал сейчас не в самом лучшем расположении духа. – Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?

– Отлично понимаю, – Басов закончил чистить трофейный пистолет, ловко, привычными движениями собрал его, вхолостую щелкнул бойком. С чувством глубокого удовлетворения полюбовался на дело рук своих и положил его на стол. Вот так. Среди его трофеев таких машинок еще не было. Как-то не попадались в ту войну. Оставалось только вытереть испачканные смазкой руки, чем он немедленно и занялся. Хорошее, кстати, дело, позволяет демонстративно на нем сосредоточиться и не обращать внимания на кипящее и исходящее паром начальство. – Я собираюсь делать то, что умею. У Кузнецова не так много людей.

Что немного – это да. Лучших положили во время боя у рухнувшего корабля, сейчас штурмовая группа базы не превышала десятка человек. Некритично, если начинать дело с орбитальной бомбардировки, но слишком мало, если исключить применение корабельных орудий. А он подготовлен не хуже местного десанта, и, как показали недавние события, старательно вколоченные сержантом-инструктором и закрепленные войной рефлексы никуда не делись.