Тень - Евгения Полянина

Зеленая Гора. 9 ноября

– Ох! Черт-черт-черт!

Ева пыталась восстановить дыхание. Джип тормознул в нескольких сантиметрах от столба, правое колесо зацепило бордюр, казалось, машина шевелится – тяжело дышит, стараясь отойти от произошедшего.

Черт!

Ева, кажется, что-то сбила.

Или кого-то. Она сглотнула.

Какого-то карлика, который застыл посреди дороги, уставившись в пустоту. Тупорылый горбатый уродец.

Ева скользнула взглядом по зеркалу заднего вида. Лицо, как всегда, ровное и гладкое, только крошечная царапина над бровью. Словно случайный мазок краски. Короткие красные волосы в порядке, прическа не растрепалась. Губы слегка дрожали. Страшно хотелось закурить, но – Ева встряхнула головой – момент не самый подходящий.

Она с силой надавила на ручку, толкнула дверь, дернулась вперед и застряла.

– Дьявол!

Дрожащими пальцами она щелкнула ремень и почти выпала на дорогу. Посмотрела на пласт асфальта под фонарем и вздрогнула.

– Что это еще за хрень такая?

Ева медленно двинулась по тропе из фиолетовых капель, пугаясь стука собственных каблуков. Такие же фиолетовые пятна отпечатались на капоте ее Рэнгла – вот дерьмо, их, наверное, фиг ототрешь. Она не могла поднять взгляд, который словно прилип к следам. Сердце билось слишком быстро, и Ева пожалела, что оставила сигареты в бардачке.

Эти пятна были так похожи на кровь. То есть это и была кровь. Но фиолетовая.

– Не может быть, – прошептала она одними губами. Глубоко вдохнула – страх не для таких, как она, – и подняла взгляд на сбитого карлика.

– Вот дерьмо!

Перед ней лежало нечто скукожившееся, смятое. Как неряшливо сшитая кукла. Неправильно изогнутые ноги, бесформенный торс – белый свитер, залитый фиолетовой кровью, и сбившиеся в ком каштановые волосы. Ева сглотнула: еще у существа был фиолетовый хвост. Он растянулся по асфальту, как мертвая змея.

Ева вдруг вспомнила, что спрятала сигарету в лифчике. Сунула руку под блузу, нащупала уже смятую, пропахшую пóтом заначку, положила в рот, не без удовольствия предвкушая терпкий вкус немного влажного табака. Пальцы потянулись в задний карман джинсов к стальной немецкой зажигалке – такой же вечной, как джип, как куклы в багажнике и как ее одиночество. По крайней мере раньше Ева считала так.

– Твою мать, – пробормотала она, выдыхая слова с облаком дыма, – я думала, что никогда не встречу такого же.

* * *

Катя ослабила шарф, стянула и сделала глубокий вдох. Она с детства не любила, когда что-то давит шею. Может, предпочитала свободно дышать, а может, сказывались спящие до поры инстинкты – держаться подальше от вещей, которые могут тебя прикончить.

За спиной взвизгнула молния – Гоша расстегивал куртку. Мариам чихнула, вытерла нос рукавицей – у нее уже неделю не проходил насморк. Сейчас она выглядела обеспокоенной, даже испуганной. Всю дорогу рассказывала про свою квартиру и просила соблюдать три простых правила: не удивляться, не осуждать и не делать резких движений. Можно было подумать, что это не квартира, а древнее святилище с капканами, копьями и аллигаторами.

– Не так уж и страшно, – заключил Гоша, оглядываясь, – есть пол, стены и потолок. Похоже на обычную квартиру.

Он снял куртку и повесил на крючок. Катя медленно выпутывалась из толстого герметичного пуховика. Она всерьез подумывала продать его космонавтам вместо скафандра. Они и мечтать не могут о такой защите.

Мариам торопливо стянула парку, бросила на перекладину, чихнула и резко, будто объявляла «огонь!», выкрикнула:

– Мам! Мы пришли!

Катя воспользовалась моментом, чтобы оглядеться. Квартира напоминала изнанку старой бабушкиной шкатулки. Тут пахло нафталином и жареным. Длинный коридор, казалось, был весь сложен из шкафов, ящичков и антресолей. Далеко не все дверцы закрывались, и отовсюду торчали ручки разной посуды, углы коробок и что-то похожее на конечности тряпичных кукол.

Катя засмотрелась на одну из кукол, лежавшую в углу, с черными волосами из грубого сукна и с глазами-бусинами. Засмотрелась так, что не заметила, как в коридоре появилась коренастая смуглая женщина с всклокоченными волосами. У нее был орлиный нос, похожий на клюв, большие, широко посаженные глаза, лоб, пересеченный длинной вертикальной морщиной, и шрам в форме креста на правой щеке.