Эрта. Падение терратоса - Николай Побережник

— А вот это уже интересно, тогда другой вопрос… ты вот что, приходи вечером, я переговорю кое с кем и, может, будет тебе пара бойцов.

— Я слышал, за городом еще отставники собираются.

— Да, есть такие, — нахмурился Дарг, — некоторые из них и тут появляются. Странная у них компания. Слухи ходят всякие… Я познакомлю тебя с одним из них, если представится возможность, а там уж они решат, пригласить тебя или нет.

— Понятно… Спасибо за пиво, тогда я ужинать дома не буду, и приду вечером.

— Приходи, познакомишься с ребятами.

Добравшись до депо на повозке, Кинт дошел до старого форта, то есть до территории управления, и заглянул к сторожу, что жил в подвале единственной башни, что осталась от стен. Горбатый старик, с парой зубов на весь рот, за несколько серебряных кестов согласился на время, пока идет ремонт в будущей казарме, приютить у себя Сарта.

— Как прошел день? — спросил Кинт у Энсэ, когда подошел к закончившим на сегодня работу артельщикам.

— Успели, что сегодня хотели сделать… все старье вырвали с корнем, мусор выгребли, считай, стены да крыша осталась, кровля, кстати, отличная, черепица старая, толстая, не первую сотню лет лежит, мхом покрылась, да и балки как камень, чем их пропитывали раньше, ума не приложу… Так что завтра все известью забелим, поставим окна и будем полы стелить…

— Быстро вы, — хмыкнул Кинт.

— Сломать много труда и умения не надо… да, парень тот, что ты привел, молодец, наравне со всеми работал, не отлынивал, молчит только все время, что–то там себе думает.

— Ему есть о чем думать… Где он, кстати?

— В казарме, инструмент собирает.

Через несколько минут артельщики уехали, Кинт проводил три их повозки взглядом и повернулся к присевшему в проеме снятой двери казармы Сарту.

— Где сверток, что я принес?

— В кабинет же отнес.

— Иди забери, — ответил Кинт и осмотрелся.

Вернувшись со свертком Сарт замер, ожидая следующей команды.

— У старой каменной поилки для лошадей, что рядом с колодцем, я видел два жестяных ведра стоят, — показал Кинт рукой на колодец в паре десятков шагов, — тут вон много досок старых, что наломали… огонь есть чем развести?

— Есть, — закивал Сарт.

— Слушай дальше, разведешь огонь вот тут у камня, нагреешь воды и отмоешься, все, что в свертке твое, потом отработаешь… найдешь там мыло, мочало и полотенца, белье нательное чистое там же и форма, вроде должна как раз быть, но если велика, ничего, отъешься. Там же ботинки и портянки.

— Спасибо, Кинт… я отработаю, я…

— Не перебивай! Никогда не перебивай старшего! И привыкай, ты теперь курсант… так, что я хотел… а! Все тряпье, что на тебе отстирать и высушить. Все это ты должен сделать дотемна, потом, уже в чистом, идешь к сторожу в башню, я договорился, поживешь у него, пока казарма ремонтируется. И вот это на ужин тебе и на завтрак, — протянул Кинт несколько кестов серебром. — Все понял?

— Понял.

— Нужно отвечать «Так есть!», Понял?

— Так есть! — выкрикнул Сарт, пустив петуха.

— Выполнять!

— Так есть! — снова выкрикнул Сарт и заметался со свертком в руках.

Сначала он с ним побежал к колодцу, потом вернулся, припрятал сверток в казарме, снова побежал к колодцу и, подставив ведро под толстую чугунную трубу, начал качать воду.

Кинт, чуть улыбнувшись, прошел к зданию управления и, присев на ступеньки, раскурил трубку.

— Строго вы с ним, — оказывается, Тьетэ все это время стоял в тени тамбура и наблюдал за Кинтом и Сартом.

— Иначе нельзя, я уже был один раз с ним добр, даже слишком, но сделал только хуже, — не поворачиваясь, ответил Кинт.

— Как прошел первый день службы?

— Это еще не служба, господин Тьетэ, это так, подготовка… Сейчас на ужин поеду в центр, поговорю там с отставниками, возможно, будут кандидаты в звено.

— Проверять их будешь?

— Обязательно, я по–своему, да и вы, должны по–своему их проверить, как меня, через тайную жандармерию.

— Будет кого, проверю…

— Надеюсь, что будет, — Кинт вытряхнул пепел на землю, кивнул попрощавшись и оправился через депо на станцию, — до завтра.

— До завтра, — махнул рукой Тьетэ, и зашел обратно в здание управления.

В погребке отставников, как прозвал его Кинт, народу было много, но свободные столики еще оставались, было еще больше табачного дыма под потолком, больше света от светильников на балках, стоял гомон разговоров, а также иногда раздавалось веселое хихиканье и смех нескольких девиц, которых тискали подвыпившие отставные вояки. На вошедшего Кинта никто не обратил внимания, лишь хозяин заведения ему кивнул и пригласил к стойке.

— Добрый вечер, — Кинт подошел к стойке и снял шляпу.

— Привет, разносолов нет на ужин, не выходной. Могу подать мясо на ребрах, овощи и пиво… или что покрепче?

— Пива.

— Ну, бери вот пиво, — Дарг поставил на стойку высокую кружку, — и присаживайся за свободный стол, ужин сейчас принесут.

Отпивая понемногу пиво, Кинт рассматривал публику, все отставники были старше Кинта лет на пятнадцать, не меньше и в основном это были армейцы. Подали ужин и, пережевывая мясо, Кинт думал о том, что тяжело будет заставить людей, отслуживших не один десяток лет, подчиняться и принять его, в их понимании сопливого мальчишку, как командира. Задумался на эту тему Кинт крепко и даже не заметил, как к столу подошел крепкий парень, загорелый, в бушлате дорожного жандарма и немногим старше самого Кинта, может на года на три…

— Присяду?

— Конечно, — ответил Кинт.

Парень поставил свою кружку, не сгибая правой ноги, присел за стол.

— Дарг сказал, что ты ищешь отставных дорожных жандармов для работы.

— Верно.

— И что за работа?

— Работа дорожного жандарма, точнее железнодорожного.

— Хм… и в чем она заключается?

— Сопровождение составов, охрана путей и разведка маршрутов следования.

Парень задумался, помолчал немного, потом, кивнув на свою ногу, сказал:

— У меня колено простреляно, врач сказал, что гнуться уже не будет толком никогда, но в седле сижу крепко, стреляю…

— Плохих стрелков в дорожной жандармерии не было.

— Точно, — чуть улыбнулся парень.

— Ты служил где?

— Береговой форт, на восток от столицы.

— А чем занимался после упразднения службы?

— Чем только не занимался, — ответил парень, чуть наклонился над столом и прошептал, — стыдно сказать, но даже в борделе проституток охранял полгода.