Невеста Темного Дракона - Ольга Пашнина

В эту неделю я расстраивалась, помимо всего прочего, из-за холодности отца. Он, конечно, со мной разговаривал и помогал мне в любой момент, но, как раньше, не общался. А потому его присутствию я была несказанно рада.

— Я не хочу тебя ему отдавать, — вдруг сказал отец, наградив меня тяжелым взглядом.

— Надо, пап. Помимо того, что ввязываться в войну из-за одной меня неразумно, я еще и хочу попробовать. Понимаешь, это мой шанс! Помочь Лесному, помочь Ладону. У меня все будет хорошо.

— В детстве, когда у нас еще мамы не было, ты часто засыпала на моей кровати. Ты не любила няню, которая с тобой сидела, и пряталась от нее в моей комнате. Ей запрещено было туда заходить. Когда я приходил с работы, сил выгонять тебя уже не было. И мы спали поперек кровати.

— У нас будет шанс все повторить. Это не конец света, я все равно рано или поздно вышла бы замуж.

— Я надеялся, это будет достойный человек.

— Ты в любом случае его не одобрил бы. Ладон не такой, каким кажется. Смотри, кого он мне принес.

— О, шашлык, — хмыкнул папа, заметив котенка.

— Хватит называть моих зверей шашлыком! Котят не едят!

— Ну, не знаю, мясо в некоторых тавернах вызывает большие сомнения. Так, Элла. Запомни следующее: если он тебя обидит, ударит, оскорбит, будет на тебя кричать, ограничивать твою свободу, не разрешать тебе что-то важное для тебя, обижать твой зоопарк, ты должна сообщить мне. И плевать на все его угрозы, прилечу и голову откручу.

— А если мне захочется сделать татуировку, а Ладон не разрешит, тоже тебе сообщать? — Не то чтобы я собиралась делать татуировки, просто интересовалась.

— Конечно, — серьезно кивнул отец. — Приеду и откручу голову тебе.

От моего смеха котенок проснулся. И снова полез к миске с оставшимся молоком, словно боялся, что его отберут.

— Как назвала?

— Шашлыком и назову. — Котенок тут же поднял голову, и два зеленых глаза уставились на меня. — О, уже откликается!

— Главное, детей так не называй. Элька, может, не будешь торопиться с детьми? Я не хочу быть дедушкой, да и твоя мать, если я назову ее бабушкой, выгонит меня спать в другую комнату.

Словно услышав отца, из коридора раздался голос мамы:

— Эльчонок, просыпайся! Надо покушать и полетим.

— Уже? — Сердце быстро-быстро забилось. — Я думала, еще ночь…

— Пошли. — Отец встал и взял меня за руку. — Мы еще не расстаемся. Я проверю, где вы будете жить. И если мне что-то не понравится, заберу тебя домой. И без возражений!

Завтрак был лишним. По крайней мере, когда Берр — зеленая драконица, летавшая с отцом уже очень давно, поднималась в воздух, я думала, что меня стошнит.

Уж сколько я обнимала близняшек, тискала Эда, ревела, прощаясь с Лирэль и Лэрнстом, оценить было сложно. Мама насилу оттащила меня от калитки и затолкала в кабину. К слову, в пассажирской кабине ехать было непривычно, в последнее время я все чаще верхом на Ладоне передвигалась. Насколько мне было известно, драконы Плато, те, что в подчинении Ладона, считали прикрепление к себе различных кабин унижением. Они вообще не любили возить людей и лишь под давлением повелителя соглашались на это. А Берр… Дракона, любившего людей больше, я не знала.

Папа был наверху. Он считал, что с обязанностями Погонщика никто, кроме него, лучше не справится. Мама исполняла роль Зрячей. Они этому так искренне радовались — ведь уже очень давно им не удавалось летать вместе, что я невольно улыбалась, слушая их переговоры.

Рыс и Ларан, к полетам привычные, тихонько возились в углу, играя, а вот новенький котенок высоты еще боялся и жался ко мне с легкой дрожью.

— Кайл, ты можешь лететь ровнее? — раздался возмущенный голос мамы.

Я сама просила не закрывать дверь между кабиной Зрячей и пассажирской. Мне хотелось слышать родителей.

— Сладкая, я могу все, но ветер, зараза такая, меня не слушается. Если тебя тошнит, пора подумать о походе к лекарю. Пятого ребенка я не переживу.

Жаль, Тхэш улетел вместе с Ладоном и не слышит этого. Он не раз за эту неделю говорил мне, что ему жуть как нравятся мои родители.

— Сладкая, закрой окно, простынешь, — скомандовал отец. — Не хватало еще на свадьбе дочери сморкаться в ее подол. Элька, как ты там?

— Нормально. Мелкий волнуется. Скоро к границе подлетим?

— Скоро, — отозвался отец. — Детка, сделай кое-что, ладно? Закрой ставни на окнах. Для твоей же безопасности.

— Зачем это? — не поняла я. — Ладон сказал, нас пропустят.

— Милая, — ответила мне мама, — хорошо, что ты веришь ему. Но пространство над Плато давно закрыто. Если нас попытаются сбить, тобой мы рисковать не вправе.

Что на нас попытаются напасть, я не верила. Но послушно заперла все ставни, чтобы, не дай Высший, не попасть под раздачу. Хотя в Ладоне я не сомневалась, вряд ли он мог не учесть что-то, касавшееся моей безопасности.

«Ага, как же, — услужливо подсказал внутренний голос. — Инеевый волк, Морриган…»

Рыс, уловив мою тревогу, подошел и начал ласкаться, тереться мордой о мои ноги и мяукать. Мелкий, переняв опыт старшего товарища, занялся тем же, но только под курткой. Вскоре к ним присоединился Ларан. Он, правда, тереться не стал, но верещал знатно.

— Чего у тебя там за концерт? — усмехнулась мама.

— Звери волнуются.

— Мама, — вдруг донесся робкий дрожащий голос.

Я даже воздухом поперхнулась.

— Ларан! Заговорил! Мама, Ларан заговорил!

— Мама, — уже увереннее повторил малыш.

И запрыгнул ко мне на колени.

— Ох, хороший мой! — Ларан с удовольствием подставлял спинку и мурчал от удовольствия. — Только я не мама. Я — Элла. Элла, Ларан.

— Мама!

— Элла!

Так мы и переговаривались минуты три. Но все же он говорил! И теперь я была уверена: Ларан вырастет настоящим драконом. А слепота… со слепотой он жить научится. Чего бы это ни стоило, я уговорю Ладона помогать малышу. И вместе мы сделаем из него очень сильного дракона.

Ничего не происходило, и я задремала. Должно быть, окруженная живностью, я выглядела смешно. Но в обнимку с Рысом было так тепло и спокойно, что мне было плевать. Тревога, усиливающаяся при подлете к границе, и беспокойный сон ночью свое дело сделали. Я удобно устроилась на скамейке. Рыс и мелкий котенок расположились сверху, Ларан устроился в ногах.

И разбудил меня только смех отца.

— Вот точно так же она будет спать, облепившись детьми.

Я не сразу поняла, где мы и что произошло. Лишь спустя пару секунд до меня дошло, что Берр твердо стоит на земле.

— Мы прилетели?