Крысолов - Иван Тропов

Чтобы разогревалось быстрее, Стас порезал пиццы на куски.

Подогревал в микроволновке новые кусочки и выкладывал их на тарелку. Как всегда это и происходит в микроволновке с сыром, моцарелла снизу подтаивала, а сверху покрывалась жесткой корочкой. Не то, что в нормальной духовке. Но Серого это не смущало. Кусочки шампиньонов, ломтики помидоров и свежего перца, спинки оливок, листики зелени, – все это мелькало на покрывшейся корочкой моцареллы пицце и скрывалось у него во рту.

– Натерпелся за день голоду, обжора?

Серый что-то прогудел с набитым ртом и не переставая жевать. Но смысл был вполне ясен. Ты не языком, ты руками шевели. Лучше быстрее подогревай кусочки, а вопросы свои дурацкие оставь для кого-нибудь еще.

Есть хотелось не ему одному – но ладно, пусть набьет брюхо первым, у него-то сегодня вообще крошки во рту не было…

А кроме того, на пустой желудок лучше думается.

Только что толку от пустого желудка, если все ниточки к секвенсору оборваны? А найти его надо. И как можно быстрее! Пока в городе еще не началась настоящая мясорубка, пока…

Так. Стоп. Хватит паники. Давайте размышлять логично. Что у нас есть?

Пенза. Не две с лишним тысячи квадратных километров, как в огромном Старом Городе, но тоже не сахар. Большой город, в котором найти что-то методом научного тыка нереально. Особенно если учесть, что вывесок и наружной рекламы на новой ферме нет…

Место должно быть в меру скрытное. Чтобы, с одной стороны, не бросалось в глаза, а с другой стороны, чтобы место не вызывало подозрений. Только это не наводка. Таким местом может оказаться и какой-то старый, давно брошенный и забытый бункер-убежище где-нибудь за чертой города или перепрофилированный пищевой завод, расположенный в самом центре города, но обнесенный двухметровым забором. Нет, из скрытности как таковой ничего не вытянуть… Нужна хоть какая-то зацепка, чтобы можно было сузить место поиска.

Ну и какие зацепки есть?

Граф. К которому не подобраться. Отпадает.

Его ребята. Те еще волки, и попытка подкупить кого-то из них может оказаться последней в жизни… Отпадает.

Марго, которая уверена, что Граф реанимирует старую ферму. Вот эту самую. Пепелище с одной целой сторожкой… С которой к тому же лучше не пересекаться. Нет ничего страшнее оскорбленной женщины. Пусть даже и юной. Значит, и это отпадает.

Что же остается?

Все, кажется…

Хотя нет. Марго говорила еще про какого-то дрессировщика. Нового главного дрессировщика. Женщина, Бавори. Может это как-то помочь? Хм… Сомнительно…

Так что же, ни одной ниточки? Совсем-совсем?..

Стоп. Еще раз. Без поспешных панических выводов. Без суеты и сугубо логично.

Чтобы найти новую ферму, надо понять, что именно надо искать. Внешний вид, место расположения… Рядом с чем может находиться. Поближе к реке или, наоборот, посреди рощи… Логично? Логично.

Но для того чтобы понять, какой должна быть ферма, надо знать, какие животные взяты за основу для генных извращений? Выбранному виду животных, скорее всего, добавят человеческие гены, отвечающие за работу мозга, чтобы эти мутанты-гладиаторы вели себя на ринге хитро и интересно. Но в остальном-то их сделают похожими на животных. Может быть, даже слишком похожими. Увеличат массу, рост, сделают огромные клыки, блестящую шерсть не просто блестящей, а флюоресцирующей в темноте…

Вид будет, скорее всего, один. Может быть, два, больше вряд ли. Разным видам животных нужны разные условия содержания, да и дрессировка требуется разная. Так что работать сразу с несколькими видами довольно трудно…

Ну и какой вид животных будет выбран?..

Опять уперлись в тупик?.. Н-да…

Черт возьми! Бавори! Бавори – вот она, ниточка! Как же сразу не догадался!

На каких животных она специализируется? Скорее всего, так или иначе, не мытьем так катаньем она навяжет Графу свои предпочтения, – а предпочтения есть у любого дрессировщика. Вот оно! Это ниточка, за которую можно потянуть!

Стас вылетел из кухни, вспугнув задремавшего от обжорства Серого, и уселся в комнате перед планшеткой.

* * *

Забавное место сеть. Иногда ее называют мировой паутиной, но куда точнее было бы назвать ее мировой патиной. Информационный налет, покрывший весь мир, как патина бронзовую вазу. Словно это оседает само время, зелеными и бурыми пятнами воспоминаний…

Раньше, годов этак до девяностых прошлого века, весь мир был горстью крошечных мирков. Разных кусочков, едва связанных между собой. Можно было прожить всю жизнь, но так и не узнать, что гремит на другом конце света. Или о том, что было на твоей родной земле за десять лет до твоего рождения. Что-то приходило в мир, заставляло людей замирать в надежде, бороться, ненавидеть… и, отгремев, уходило. И пропадало, будто его и не было… Кому нужны воспоминания беззубых стариков, обрывки старых, желтых от древности газет или чудом уцелевшие записи телепередач в хранилищах новостных агентств?