Крысолов - Иван Тропов

Лабиринт.

Лабиринт и еще – надо бежать.

Надо бежать, вырваться! Вырваться во что бы то ни стало! И иногда попадалась дверь – открытая дверь. Но стоило ее заметить, рвануться к ней – как дверь захлопывалась. Раз за разом. Лишь чьи-то маленькие пальчики мелькали на торце двери, и опять дверь захлопывалась перед самым носом. Опять выхода нет и надо бежать дальше. Дальше и быстрее, быстрее…

Медленно, медленно сквозь этот бесконечный бег проступили подушки дивана под боком. Неудобный подлокотник, из-за которого не вытянуть ног. Серый, улегшийся в ногах – а точнее, прямо на ногах. Тяжелый, зараза… Затекшая рука, которую некуда пристроить на этом узком диванчике и приходится подкладывать под голову…

Наконец Стас перестал бороться со всем этим и открыл глаза. Тихонько вытащил ноги из-под Серого и сбросил их на пол. Сел.

Блин, что за сны… Хоть вешайся…

Хотя, с другой стороны, откуда бы тут хорошим снам взяться? Если подумать, то весна в этом году выдалась паршивая.

Все одно к одному, и одно хуже другого. Рубаков, разрыв с Живодером, попытка ареста. А теперь еще чье-то случайное стукачество, обернувшееся двумя трупами…

Одно за другим. Как спички на спину перегруженного верблюда, уже шатающегося и вот-вот готового рухнуть на землю. Словно чья-то злая рука, глумясь, ломает жизнь, втравливая в неприятности…

Глупость, конечно. Рука, терзающая мир… Этакая когтистая лапа, поросшая шерстью… Ну да, как же! Много чести.

Я существую! – сказал человек вселенной. Этот факт, ответила вселенная, не будит во мне чувства долга.

Вселенной до тебя нет никакого дела. Как бы тебе ни казалось, что весь мир против тебя и все только и думают, как бы сделать тебе похуже и окончательно загнать в угол, – это. лишь кажется.

Но совпадений и вправду слишком много. Словно кто-то ведет свою игру, в которую ты случайно попал и получил роль марионетки…

С чего все началось?

С Рубакова. Нет, раньше. Со смерти Старого Лиса. Утром, на заседании у президента, он умер. Вечером об этом было в новостях. А уже утром следующего дня нагрянул Рубаков.

И понеслось. Одно хуже другого…

Только-только выровнялось вроде бы. Только решил, что все идет по плану – пять дней все так и шло! – только показалось, что и дальше все пойдет размеренно и неспешно, без беготни, суеты и спешки… И вот опять. Опять черная случайность.

И чувствуешь себя, как какая-то лошадь, которую собрались загнать до смерти. Только с карьера на рысь перейдешь, вздохнешь без пены – и сразу же словно подсте­гивают. Да по мягкому месту, да от души…

Стас вздохнул.

За окном было уже сильно за полдень. То странное время, когда середина дня уже явно прошла, но сумерки еще не наступили. Какая-то странная грань, сродни той, что есть между ночью и первыми признаками рассвета…

Непонятная, едва уловимая грань и тем не менее железно отделяющая одну часть дня от другой.

Впрочем, паршивые сны не прошли даром. Какая-то часть мозга трудолюбиво вкалывала всю ночь. План уже был в голове. Пророс за ночь, как шустрый росток баобаба.

Посылать на поиски фермы крыс – это не выход конечно же. На этот раз придется действовать самому.

Только лезть в Пензу сразу нельзя. Персонал “Дубовых домиков” уже опросили, и внешность подозреваемого в убийстве двух гэбэшников известна. Ориентировки разосланы по всей области. А кроме того, не хватало только столкнуться в городе с кем-то из старых ребят Графа, которые легко узнают бывшего дрессировщика.

Придется сделать крюк…

Стас дотянулся до планшетки. Седьмой час вечера, однако. И если учесть, что большинство людей к полуночи закрывают свои магазинчики, то надо поторопиться. В Пензу можно соваться, только изменив внешность. А где ее менять?

До Пригорода слишком далеко. Остается какой-то из более-менее крупных соседних городков. Саратов, например.

– Серый! Просыпайся, соня! Надо пошевеливаться! Стас потрепал Серого за плечико, но тот лишь замычал и плотнее свернулся калачиком.

– Ну ты чего? Сутки напролет дрыхнуть будешь?

А с другой стороны…

Ну, раньше-то понятно. В “Дубовых домиках” его одного на целый день оставлять нельзя было. Выберется из домика, а там какой-нибудь “доброжелатель” заметит, что он модифицированный. Не оставлял – и все равно заметили…

А теперь-то чего его таскать с собой? Только мешать будет. И помогать опознанию. Пусть сидит. Куда он отсюда денется? До шоссе пара верст, вокруг ни души. Да и не пойдет этот южноширотный никуда. По холодной грязи-то, при температуре чуть выше нуля… Вообще из домика носа не высунет.

– Ладно, спи, сурок.

Стас подцепил со спинки стула кобуру с “хеками” и плащ с вешалки, вышел из домика.

Надо еще решить, как именно менять внешность. Кое-что напрашивалось: обрить голову, превратившись в этакого великовозрастного скина. Радикально во всех отношениях. Но слишком предсказуемо. Именно потому, что напрашивается. К этому будут готовы те, кто получит ориентировку. Нет, надо быть хитрее.

Но как?

Ладно, разберемся. До Саратова часа три, будет время подумать.