Призрак Великой Смуты - Александр Михайловский

Вслед за крейсером «Прут» наш корабль под конвоем эсминцев вошел в Севастопольскую бухту и подошел к причалу. Как ни странно, но встретили нас хорошо. На причале был построен почетный караул, а духовой оркестр исполнил марш «Решадие» – официальный гимн Османской империи. Спустившись по трапу, я увидел улыбающегося бинбаши Мехмед-бея. Он сердечно приветствовал меня и прибывших со мной членов делегации.

Нам дали отдохнуть до утра, после чего начались переговоры… Точнее, это были даже не сами переговоры, а предварительная подготовка к ним. Когда основные документы будут вчерне готовы, в Севастополь приедут главы внешнеполитических ведомств наших стран, и уже тогда начнутся сами переговоры, которые должны закончиться подписанием мирного договора. Надеюсь, что Турция и Россия не будут воевать как минимум лет сорок-пятьдесят.

Как и положено в подобных случаях – так мне объяснил Керим-паша, один из сопровождавших меня дипломатов, – стороны для начала обозначили свои позиции и занялись взаимным прощупыванием. Естественно, что наша позиция в дебюте была заведомо проигрышной, так как за нами не стояло реальной силы – армии и флота. Если бы русские решили оккупировать нашу территорию, то они это сделали бы с необычайной легкостью. Только, похоже, подобных планов у них не было.

То же самое в личной беседе сообщил мне и мой старый знакомый бинбаши Мехмед-бей. После первого заседания, когда члены делегации обменялись взаимными приветствиями, документами и меморандумами со своими русскими коллегами, представитель Советского правительства предложил мне совершить небольшую прогулку по Севастополю. Ну, и заодно откровенно поговорить со мной, ибо ему необходимо было сказать мне нечто, что не должны были услышать другие.

– Уважаемый Гасан-бей, – сказал он мне, – я рад, что Турция сделала решительный шаг и избавилась от власти младотурок. Теперь ничто не мешает вам заключить мирный договор с Советской Россией. Турция – наш сосед, и нам хотелось бы, чтобы между нами установились хорошие отношения. Османская империя воевала с Россией три сотни лет. И чего она в результате добилась? После каждой войны территория Турции уменьшалась. Еще одна война, и она вообще исчезнет с карты мира. Но мы не хотим этого…

– Почему? – невольно вырвалось у меня. – Ведь победитель вправе делать с побежденным все, что ему заблагорассудится. Ваши бывшие союзники по Антанте именно так бы и поступили.

– А какая нам с того польза? – усмехнулся Мехмед-бей. – На обломках Османской империи Франция и Британия создадут послушные им государства, которые они будут регулярно натравливать на нас. Это старая колониальная тактика – воевать чужими руками. К сожалению, ваши политики поняли это слишком поздно. Нет, дружественно-нейтральная Турция для нас предпочтительней, чем куча мелких и злобных стран-карликов, внешней политикой которых будут управлять из Парижа, Лондона и Вашингтона.

– Но вы ведь что-то потребуете от Турции? – спросил я. – Не бывает так, что победитель ничего не требует для себя.

– Не бывает, – охотно согласился со мной Мехмед-бей. – Кое-что мы от вас потребуем. К примеру, объявить о равенстве всех подданных Турции, независимо от национальности и вероисповедания. Возможно, что вам придется расстаться с Турецкой Арменией и всем побережьем до Синопа. Скорее всего, мы возьмем в аренду на длительный срок один из островов у входа в Дарданеллы. Нам нужны базы в Средиземном море. Но, кстати, последнее предложение было бы так же выгодно вам, как и нам. Ведь после этого ни одна из стран Антанты не рискнет силой прорваться через Проливы. А без нас Дарданеллы и Босфор превратятся в проходной двор, где будут шляться все кому не лень, даже не поставив вас в известность. Впрочем, оставим вопрос границ дипломатам. Поговорим о военных делах.

– Разбитой и обессиленной Османской империи о военных делах еще долго не придется говорить, – с горечью заметил я. – Армии у нас фактически нет, флот же боится высунуть нос из Дарданелл. Нас теперь могут разбить даже греки или болгары, причем без особых усилий.

– Речь идет о турецких войсках, которые воюют с британцами и французами на Ближнем Востоке, – пояснил Мехмед-бей. – Британцы захватили Багдад и находятся на подступах к Мосулу. Турция оставила Иерусалим, и ее войска отошли в Ливан и Сирию. Но они все еще боеспособны. К тому же довольно успешные боевые действия против стран Антанты ведутся в Европе. Вот-вот начнется решающее наступление Германии и Австрии на Западном фронте. Поэтому британские войска на Азиатском фронте военных действий вряд ли получат значительные подкрепления. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Вы хотите сказать, что не будете возражать, если мы продолжим сражаться со странами Антанты в Азии? – спросил я.

– Не будем, – лаконично ответил Мехмед-бей. – Корпус генерала Баратова, который сейчас находится в Персии, останется на месте и не будет вести боевых действий до подписания мирного договора между нашими странами. Оружие будет применяться лишь для отражения разбойничьих набегов местных племен. Впрочем, более подробно мы обговорим детали в самое ближайшее время. А пока, уважаемый Гасан-бей, давайте заглянем в одну кофейню – это, неподалеку. Там готовят настоящий кофе по-турецки. Я так давно его не пил…

30 марта 1918 года. Великобритания, Лондон, Даунинг-стрит, 10. Резиденция премьер-министра Великобритании. Британский премьер Дэвид Ллойд Джордж, глава военного кабинета лорд Альфред Милнер, министр иностранных дел лорд Артур Бальфур, министр вооружений Уинстон Черчилль

– Джентльмены, – прокашлявшись, произнес глава военного кабинета Артур Милнер, – высадка наших войск в Норвегии и Дании – дело решенное. Объединенный англо-французский десантный корпус уже сформирован, и его части уже грузятся на пароходы. Выход эскадры из Гавра, Кале, Розайта и Эдинбурга назначен на четвертое апреля, а десантирование должно начаться к полудню пятого числа. Насколько я понимаю, норвежские король и парламент уже дали свое согласие на эту операцию и готовы стать нашими союзниками. Ну, а датчане пока еще колеблются в желании сохранить свой нейтралитет?

– Да, сэр Альфред, – согласился с Милнером глава Форин Офис лорд Бальфур, – все обстоит именно так. Норвежцы обижены большевиками, которые, являясь невоюющими союзниками Германии, заняли архипелаг Шпицберген. А ведь на него претендовала сама Норвегия. Поэтому они согласны на все наши условия. Но датчане еще колеблются, и не исключено, что в Данию вам придется войти с помощью оружия. Дания слишком хорошо зарабатывает на транзите грузов из Германии в Швецию, и ей совсем не хочется потерять этот источник доходов. К тому же ей не хочется вести боевые действия на своей территории. Ведь, заняв Данию, мы поставим под угрозу Кильский канал, и немцы не смогут не отреагировать на это, двинув навстречу нам свои войска.

– Это пустяки, сэр Артур, – небрежно произнес глава военного кабинета, – боеспособность датской армии находится на низком уровне, и ветераны Соммы и Вердена мигом поставят ее на место. С немцами несколько сложнее. Но, насколько мне известно, в районе датско-германской границы нет серьезной концентрации немецких войск. Едва ли там наберется полк-другой, да и то не кадровых частей, а ландвера. Так что по этому поводу можете не беспокоиться – пока в ставке императора Вильгельма очнутся от шока и поймут, что происходит, мы уже займем и Данию, и прилегающий к ней Шлезвиг-Гольштейн, заблокировав Кильский канал. Но Дания – это мелочь. Главный удар мы направим не против Германии, а, как вы правильно сказали, против ее невоюющего союзника – большевистской России. Вот уже несколько месяцев мы пытаемся вцепиться русскому медведю в северный загривок, но пока не можем похвастаться успехом. А вот неудач было предостаточно. Для того чтобы действовать против их военно-морской базы – Мурманска, нашему флоту необходима база поблизости от него. И для этого нам лучше всего подойдет норвежский порт Тромсё.