Что будет, то и будет - Павел Амнуэль

Нос у него прямой, и профиль вовсе не римский. Да и что такое римский профиль? Я знал одного еврея, прожившего всю жизнь в Риме и приехавшего в возрасте семидесяти лет поглядеть на святые камни Иерусалима. Он постоял у Стены плача, послушал, как завывает муэдзин, посмотрел, как переминаются с ноги на ногу палестинские полицейские у Яффских ворот, и сказал, вздохнув:

— Я хотел дожить свою жизнь здесь… Но понял, что не получится — у меня римский профиль.

Профиль — это психология, знаете ли. А психология у Цви Хасина была самая что ни на есть галутная. Может, и не римская, поскольку ни в Риме, на даже в Неаполе он отродясь не был, репатриировавшись в Израиль из Бердичева (подумать только, оказывается, в 2020 году в Бердичеве еще оставались евреи!). Но, если говорить откровенно, можно ли назвать евреем человека, который не болеет за «Маккаби» (Хайфа) и даже не голосует за аннексию независимого государства Палестина?

И все же именно с Цви Хасина началась удивительная история прозрения, которую я хочу рассказать. И римский профиль имел к этой истории самое прямое отношение.

* * *

Впрочем, у истории была и предыстория. Начну с нее, чтобы потом плавно перейти к личности главного героя.

Полвека назад бывший тогда министром абсорбции рав Ицхак Перец сделал знаменательное заключение — оказывается, треть репатриантов из России вовсе даже не евреи. Метрики у них поддельные, а профили — результат пластической операции. Впоследствии это число варьировалось, причем, если оппозиции нужно было срочно вносить в Кнессете вотум недоверия, она обязательно вспоминала о том, что именно при нынешнем кабинете доля прибывших не евреев достигла ужасающего значения. Не играло никакой роли, кто именно находился в оппозиции — правые или левые. Козырь этот равно использовался всеми. Свалить с его помощью правительство, впрочем, удалось всего лишь раз — в 2006 году, если вы помните.

И именно тогда новый министр здравоохранения и новый министр по делам религий совместно внесли законопроект, согласно которому каждый новый репатриант должен был проходить генетическое обследование по методу Торна. Проект прошел все инстанции и стал законом. Кое-кто тут же обвинил Израиль в расизме, но еврейское государство могло кое с кем и не считаться. Что оно и сделало.

* * *

К обследованию Цви Арнольдовича Хасина врачи отнеслись с двойным усердием. Он им сразу показался подозрительным. Во-первых, тут же, в зале приема новых репатриантов аэропорта имени Бен Гуриона, обозвал Эрец-Исраэль Израиловкой. А во-вторых, не смог сказать представителю министерства абсорбции, как звали его родную прабабушку по материнской линии. Если уж собрался ехать, мог бы и подготовиться.

Кстати, ни с женой Цви Хасина, ни с двумя детьми от этого брака никаких проблем не возникло.

А Цви вежливо пригласили пройти дополнительное обследование в Иерусалиме. Пункция спинного мозга — процедура проверенная, больно не будет. Цви боли не боялся, но его возмущало, что в этой Израиловке к людям относятся как к лабораторным крысам. Даже хуже. Крыс содержат в теплых клетках и кормят за счет государства. А где живут и как кормятся репатрианты — известно всем.

Цви Хасин вышел из больницы, почесывая спину, и сразу направился в американское посольство — спросить, какова процедура получения «грин кард». А врач, анализировавший полученный генетический материал, почесывал в это время затылок и раздумывал о непредсказуемости божественного провидения.

О результате анализа он в тот же вечер доложил куда следует.

* * *

Как вы думаете, на основании сказанного, куда следует докладывать о результатах генетических анализов? У «русского» еврея даже сейчас это сочетание слов — «куда следует» — вызывает ассоциацию с давно почившим КГБ. В израильской версии — с Мосадом или ШАБАКом. На самом деле врач позвонил Хаиму Рувинскому — директору Штейнберговского института альтернативной истории.

— Хаим, — сказал врач, — это Моти. Я нашел для тебя смысл жизни.

— Моти, — сказал Хаим, не обрадовавшись, — мне не нужен смысл жизни, я его и так имею. И с меня достаточно.

Он имел в виду, что в институте только что прошла историческая встреча премьера Визеля с президентом Раджаби, после которой всякие разговоры о смысле жизни полностью лишались смысла. Но Моти Кугель не мог знать (и, кстати, не узнал никогда), о чем думает директор института. А потому продолжал свое:

— Хаим, если у тебя приступ геморроя, приезжай, вылечу. Я тебе о важных вещах говорю, а ты мне о каком-то смысле жизни. Ты же знаешь, что нет ни того, ни другого.

Врач был настолько взволнован, что сам не помнил, что говорил.

— Хаим, — продолжал Моти Кугель, тем самым вписывая свое имя в историю Израиля, — у тебя плохое настроение, так я хочу его исправить. Только что отсюда вышел прямой потомок императора Тита. Это тебе нужно?