Что будет, то и будет - Павел Амнуэль

Следователь: У вас с мужем была квартира, вертолет и супервизор?

Басина: Если бы все это было, стала бы я возвращаться! Нет, жили на съемной хате, сдавала ее одна старая дева за умеренную плату, но с условием — муж должен был спать с хозяйкой не менее двух раз в неделю. У них там, понимаете, мужчин мало, потому что в семьдесят втором была эпидемия… ну, вы знаете… Ах да, откуда вам знать… Ну неважно. А я разве не женщина? Почему мой муж должен… А других квартир просто нет. А если есть, так везде эти бабы, которые своего не упустят. И вертолета не было. Какой вертолет — даже машину удалось купить только через два месяца. И какую! „Мицубиши“. Кто их сейчас берет? А супервизор — да, был. И все время показывал конкурсы красоты: то на Ямайке, то в Марс-тауне. И больше ничего.

Следователь: Вы работали?

Басина: Пришлось. В массажном кабинете для лесбиянок. Я же вам говорю — мужчин там вдвое меньше, чем баб. Вот я и сбежала. А муженек остался. Ему-то что. Он, кстати, тоже за Аводу голосовал. Говорил, что нужно Египет отдать, и Иорданию тоже.

Следователь: Иорданию?

Басина: Я что-то не так сказала? Нет, я точно помню. Иордания отошла к Израилю после мирного договора с Ираком. Это было… кажется, в шестьдесят седьмом. А впрочем, у меня на даты плохая память.

Следователь: Ознакомьтесь, пожалуйста, с показаниями господ Камского и Шустера. Чем вы объясните такую большую разницу?

Басина: Мужчины все такие фантазеры».

* * *

Собственно, комиссар Бутлер мог и раньше догадаться, в чем дело. Читателю, надеюсь, ясно.

Независимые эксперты, приглашенные из Штейнберговского института и Тель-Авивского университета, пришли к общему мнению очень быстро.

Каждый из репатриантов, отправившихся в Израиль 2080 года, попадал в собственный вариант будущего. Черт возьми, неужели этим дельцам не было ясно, что, вырывая из современности даже камень, вы эту современность меняете? И события начинают идти чуть иначе. Если бы все четыреста пятьдесят три человека, успевших воспользоваться услугами компании «Будущее», были отправлены сразу и вместе, они, возможно, действительно оказались бы в одном-единственном Израиле. И, может быть, им было бы там хорошо. Но в разное время и поодиночке…

* * *

Мне удалось узнать, что в лагере неподалеку от Арада живут сто восемнадцать вернувшихся. А в сейфе у Бутлера лежат сто восемнадцать версий будущего Израиля. Есть Израиль ортодоксальный — к власти приходит союз религиозных партий, тут же принимается закон о всеобщем иудейском образовании и об отключении на субботу электричества по всей территории страны… И есть Израиль светский, когда лишь на Меа Шеарим остается горстка хасидов, соблюдающих традиции… И есть даже Палестина без Израиля — туда угодила семья Этингеров из Барановичей. Именно этот вариант привел Романа Бутлера в столь плачевное душевное состояние, что он прекратил всякие допросы вернувшихся и, начиная с дела номер девяносто семь, только фиксировал время перехода в будущее и время возвращения.

И одна лишь мысль позволила Роману сохранять остатки здравого смысла. Триста тридцать пять человек из будущего не вернулись. Значит, им там хорошо. Значит, они попали в процветающий Израиль. В Землю обетованную. Не все потеряно, господа евреи.

* * *

А я думаю, что Роман оптимист. Во-первых, прошло не так много времени, и люди еще могут вернуться. А во-вторых, кто знает — может «там» так плохо, что нет даже надежды вырваться? Денег, например. Или физической возможности.

Компании «Будущее» больше нет. И за последние три года ни один новый репатриант не исчез не только из самолета, но даже из аэропорта Бен-Гуриона.

Это хорошо.

Но на прошлой неделе наш премьер совершенно неожиданно для многих отправился в Хельсинки и подписал с Раджаби соглашение о передаче палестинцам прибрежной зоны Красного моря. Эйлат поделили пополам как когда-то Иерусалим. Сдается мне, что не обошлось без парадокса хронотранспортировки. Ясно ведь, что здравый смысл тут ни при чем.

Может быть, «Будущее» отправляло репатриантов не только в восьмидесятый год, но и поближе? В наше время, например.

Я присматриваюсь к своему новому коллеге — с некоторых пор мы сидим с ним за одним столом в университетской библиотеке. Вчера он спросил у меня, что такое квадроплан. Это ведь знает каждый ребенок! А десять лет назад, в двадцать первом году, квадропланов еще не было.

Нужно сказать Роману.