Проклятое место. Дорога домой - Артём Помозов

– Брат, я не знаю, о чем ты говоришь, ты меня с кем-то перепутал.

– Не-а, друг, не перепутал. Ты точно тот парень, что постоянно ходил хмурый с винтовкой в руках. Постригся наголо – вот и все отличия. Бороду староверскую отрастил. Но тебя, мужик, взгляд твой выдал, его из тысячи узнать можно. Будто сам дьявол смотрит из глубины ада. Холодно и бессердечно! Мы тебя так и называли, мол, «Хитмэн»…

Дотянуться до торчащего из кобуры пистолета – дело двух секунд, быстрое и не хлопотное. Говорливый Змеюка не оставил сталкеру выбора. Никто не должен был знать о том, что Коннор выжил – или все насмарку: узнает Лис – узнают и все.

– Ты прав, Змеюка.

– А-таки! Пойдем!

Болтун подхватил рюкзак. Хороший рюкзак, вместительный, нечета тому потрепанному, что таскал с собой Никита.

– Если пойдем, то все, чего я добивался несколько месяцев, пойдет по звезде. Мне жаль.

Словно ковбой, Никита молниеносно рванул пистолет из кобуры. На лице Змеюки отразилось недоумение. Не страх, нет. Мужчина не успел испугаться, когда его убийца выжал спуск.

Дульная вспышка.

Брызги крови.

Еще одна смерть.

* * *

Муху он узнал сразу же. «Ни с чем не спутаешь его сутулую походку. И чего ему вздумалось на горку лезть? Заняться, что ли, нечем?»

Никита Мухе верил. Но открыться не мог. Тот был плотно повязан с Валерьевичем. Поэтому Коннор просто остался в стороне, чтобы понаблюдать за старым товарищем.

И этот долговязый бородач весьма удивил. Да. Взобравшись на гору, Муха вскрыл багажник красного «Москвича», вытащил оттуда иностранную винтовку, залег на пологом холме. Ствол снайпера угрожающе смотрел на блокпост военных.

Сердце Никиты пропустило удар. Он побежал к горе, внезапно сообразив, к чему все идет.

И не хватило ему какой-то минуты! Когда Муха спустил курок, Коннор был уже совсем близко.

* * *

«Все-таки интересно, что толкнуло помощника торговца пойти на такой шаг?» – недоумевал Никита.

Он подкрался к своей жертве бесшумно. Всегда так подбирался. Не оставлял противникам шансов на побег.

– Надо было перехватить тебя еще полчаса назад, жаль, не подумал, – сказал он и приставил дуло двустволки к затылку Мухи. – Не крути башкой. Как занимательно все обернулось. Ага.

Перехватив ружье за ствол, Коннор от души вмазал прикладом по черепу долговязого. Мужчина тут же обмяк, потеряв сознание.

* * *

Предатель проснулся в старом сарае. Попытался встать, но обнаружил себя пристегнутым наручниками к железной балке.

– Знаешь, Муха, я обожаю послушать охренительные истории поутру. Сейчас ты мне все расскажешь.

– Кто ты? О, черт, Никита? Ты? Но ты же мертв…

– Какой Никита? Никита давно сдох. А я уже и не знаю, кто я.

– Послушай, я не знаю…

– А я внимательно слушаю. Смотри, какие у меня есть игрушки. – Коннор стал раскладывать на полу перед пленником разнообразные инструменты. – Монтировка. Ее заостренный конец может легко вырвать тебе нижнюю челюсть. Дальше. Ножовка. Достаточно тупая, чтобы ты прочувствовал всю прелесть того, как тебе отрезают конечности. Стамеска, чтобы выковырять тебе глаз. Скажешь, что хватило бы и отвертки, но я считаю, что стамеской больнее. Топор, чтобы, перед тем как отрезать руку, отрубить тебе все пальцы. По одному… Не, по одной фаланге каждого пальца. Так вот, есть еще канистра с бензином. Я накрою тебе лицо тряпкой и начну лить бензин. Как тебе?

– У тебя крыша поехала! Господи! Ты псих!

– Господи? Бога нет. Особенно в этом сарае, среди этого дерьма. Зачем ты устроил переполох на блокпосте? Кого убил?

– Я не понимаю…

– Что же, придется по-плохому. – Никита уверенно взялся за ножовку. – Ты можешь и кричать, и дергаться, и рыдать.

* * *

Коннор следил за погибающей деревней новичков через бинокль. Помочь он ничем не мог – не палить же из двустволки с такого расстояния.

Сталкер стоял на высоком холме, весь красный, словно масляной краской его окатили, – это была кровь Мухи, а части его тела наемник разбросал по сараю. Предатель так и не дал внятного ответа на заданные вопросы. Скорее всего, им сыграли «втемную». Зато удалось выяснить, кто именно сыграл. Малинин. Тот самый перец, что, как выяснилось, продал Максу наводку на «шар». Становилось интересно.

Коннор чувствовал себя гадко. Он не мог вмешаться в ситуацию и помочь жителям деревни. Не мог исправить ту трагедию, виновником которой стали Муха, Лом, Зверь и двое новичков, о которых он ничего не знал.

Внезапно заревели мощными двигателями внедорожники. Две машины. Одна была угнана каким-то сталкером. Никита разглядел в бинокль одинокую фигуру за рулем.

Накрапывал дождик. Коннор накинул на голову капюшон.

Другие машины военных возвращались к Периметру. Уже медленно. Куда им было теперь торопиться? Ехали стройной колонной без единой остановки до самого Заслона.

Карательный рейд завершился успешно.

Никита спустился с холма и направился к Зимовищу.

Густой дым уходил в темное холодное небо.

А раньше эта деревня была прекрасным местом. Когда-то он называл поселение своей Родиной. Теперь же от нее остались лишь тлеющие груды углей и черные закопченные кирпичи.

Дождь разошелся не на шутку. Доносились раскаты грома, небо озарялось вспышками молний.

Никита брел между обугленных домов. Его разорванный костюм, покрытый темной коркой, выглядел под стать разоренной деревушке. Кровь стекала на траву вместе с дождевой водой. Шипели встревоженные угли.

Коннор остановился и присел на корточки рядом с мертвецом.

Это был Ворон.

– Привет, брат, просыпайся, на вылазку пора. – Никита вздохнул. – Как же тебя так, старый друг?

Никита обыскал труп. Взял пистолет, засунул его за пояс и последовал дальше.

От некоторых построек исходил ощутимый жар. Адское пекло.

Разбитые сапоги хлюпали по лужицам, алым от крови. Сплошной водяной поток, рвущийся с проклятых небес, мешал рассмотреть что-либо перед собой не далее, чем на расстояние вытянутой руки.

Скиталец скинул капюшон и подставил лицо дождю. Было ужасно гадко от мысли, что он стоял в стороне, и ничего, ничегошеньки не сделал!

Вскоре Никита наткнулся на брошенный военными грузовик. Машину изрядно потрепало. Сталкер забрался в кабину, переждать дождь. На пассажирском сиденье валялась карта местности. Скрутил в трубочку и запихал в рюкзак. Здесь же, под козырьком, нашлись еще какие-то бумаги.

– Эй? – донеслось откуда-то из-под кресла.

Коннор нашарил на полу военную рацию, которую, видимо, впопыхах забыли.