Проклятое место. Дорога домой - Артём Помозов

Михаил привалился к рыжему боку сгнивших «Жигулей», вытянул вперед окровавленные дрожащие ладони. Кровь виднелась повсюду: на руках, под ногтями, на одежде. И скорее всего, она была и на лице.

Парень осмотрелся и взял из пачки, найденной в кармане убитого Егора, одну сигарету. Зажал в зубах, едва не перекусив фильтр, чиркнул зажигалкой. Искра воспламенила газ, и Миша с наслаждением затянулся. Закашлялся, но через силу сделал вторую затяжку, за ней – третью. И так, пока не докурил до конца, пока горячий просмоленный фильтр не обжег губы.

Рохля шикнул и выплюнул бычок, но сразу же полез за второй сигаретой. Табак помогал успокоиться. Дым дурманил и расслаблял.

Взял красный и липкий нож. Покрутил его. Задумался. События прошлого закрутились в сознании, как на кассете в старом видеопроигрывателе.

Вспышка! Джип врезается в дерево! Горячий воздух обволакивает, вытесняет кислород. В эту же секунду лейтенант выпадает из машины на асфальт. Михаил настигает военного. Летеха смотрит на него глазами, полными ужаса. Но убийца беспощаден! Нож быстро вспарывает глотку.

Мельников в сердцах сплюнул и выкинул нож. Тот воткнулся лезвием в грунт где-то там, далеко. Вытянул из ботинка заточку, подаренную Андрейченко, и так же выкинул.

Иностранный пистолет валялся в стороне. Михаил подобрал. Выщелкнул магазин и осмотрел. Полный. Магазин закинул в карман. Пистолет приятно лежал в ладони, как влитой. Вернул «Глок» в кобуру и застегнул клапан. Разряженный пистолет нужен был для того, чтобы сыграть по правилам генерала и спасти Лиса.

Контейнер с артефактом болтался на поясном ремне.

Поразмыслив над каждым своим будущим словом, Михаил поднес рацию ко рту и нажал на тангенту. Это была рация Егора. Рохля забрал ее, как и сигареты. Мертвецу вещи ни к чему.

– Андрейченко, ответь. – В ответ – помехи. – Андрейченко, ответь, е-мое!

– Да? – Голос генерала искажался, проходя через динамик. – Егор, это ты? Все прошло успешно?

– Нет. Это Михаил. Егор мертв.

– Что? Ты… ты его прикончил?

– Нет, генерал. – Михаил вздохнул и вытряхнул из пачки последнюю сигарету. – На дороге была аномалия. Или растяжка. Я не знаю. Не разбираюсь. Мы ехали. Я не успел ничего понять, как уже валялся на обочине. Взрывом вышвырнуло за борт, я повредил ногу, но спасся, а они… – Он глубоко затянулся. – Егор выжил. У остальных не вышло. Мы уходили вместе, но все случилось недалеко от Фермы. Жигулин остался, чтобы защитить меня от диких зверей, прибежавших на звук. Он передал мне рацию и велел связаться с тобой. А собаки довершили то, что не получилось у гребаной аномалии или у тех, кто поставил растяжку. Я ничего не мог поделать. Сейчас сижу возле Элеватора. Не знаю, как поступить…

– Господи боже. – Андрейченко прервался.

Тишина повисла на добрую минуту.

Рохля заволновался, не сорвалась ли рыбешка с крючка…

– Задание не отменяется, – наконец выпалил генерал. – Убей Валерьевича. Убей и принеси мне его голову. Или какие другие доказательства. Если у тебя дрогнет рука, Лис подохнет. Мои парни не должны гибнуть напрасно.

«А так они умирают во имя доброго и светлого», – с сарказмом подумал Михаил, но вслух сказал:

– Они погибли не напрасно.

– Лис получит свой шанс, если Валерьевич умрет. В противном случае я убью твоего напарника. Без вариантов. Я дал тебе возможность поступить иначе, согласился на твое предложение, а в сухом остатке потерял четверых лучших людей.

– Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь! Конец связи.

Михаил прицепил рацию на нагрудный карман испачканной кровью куртки. Парень подумал о том, что в берлоге Валерьевича нужно будет подобрать новую форму, чтобы избежать лишних вопросов.

* * *

Деревня новичков – то самое легендарное «Зимовище» – никак не изменилась с первого посещения. Как в стазисе была, застывшая, чтоб ее. Вероятно, такая картинка наблюдалась здесь со времен первой аварии. С тех самых времен захолустье, занесенное прелой листвой, так и стояло.

Михаил спускался с горки. Можно было пойти по центральной дороге, но там разлагалась туша мертвой собаки. Она навевала воспоминания о том, что случилось на скотобойне и возле Фермы.

Дальше, уже в деревушке, какой-то паренек играл на расстроенной гитаре. В Зимовище пахло водкой и страхом. У двухэтажного домика столпились люди. Двоих из них Михаил признал. «Как же зовут того перца, что в маске? Лом? Зверь? А, не важно». Друзья что-то увлеченно объясняли трем юнцам.

– Эй! – окликнули они Рохлю. – Миша, правильно?

– Правильно, – на ходу буркнул тот.

– Так и привет же! – Ворон догнал его и дернул за плечо. – Чего не здороваешься?

– Прости. – Обменялись рукопожатиями. – Валерьевич у себя?

– Да. А ты к нам какими судьбами?

– Артефакт притаранил. – Мельников продемонстрировал открытый контейнер. – На продажу несу.

Зверь и Лом в сопровождении все тех же юнцов прошагали мимо. Они помахали и улыбнулись старому знакомому. Миша кое-как состроил фальшивую улыбку и кивнул в ответ.

– О! Поздравляю. Не все в первые дни таранят артефакты. На продажу, говоришь? Только, это, Мухи сейчас нет, он куда-то свалил, так что придется мне тебя обыскать. Не пойми меня неправильно, но тебе придется сдать все свое оружие.

– Без вопросов.

– Спасибо. Один со мной спорил.

– Я сегодня не первый?

– Приходил тут странный тип. Я этого черта никогда не видел. Он даже не назвался. Зашел, изучил ассортимент Валерьевича, ушел. По-хорошему не хотел разоружаться, так что пришлось пригрозить.