Исходный код - Владислав Жеребьев

Вторым начал протискиваться Курехин. Как только он полностью очутился на воле, скамейка вдруг хрустнула и больно ударила оставшегося в заточении аналитика по пальцам.

- Ох, ты ж… - с наворачивающимися на глаза слезами, пыхтя от боли, запрыгал, схватившись за поврежденную руку Семен. – Больно-то как.

- Тише, - майор встал и вплотную приблизился к решетке. – Не пыли. Найдем мы как тебя отсюда вытащить.

- Я, похоже, пальцы сломал, - пожаловался сквозь стиснутые зубы Давыдов. – Больно так, что в глазах темно.

- Ох, горе ты мое. – Майор заметался по помещению в поисках хоть каких-то слесарных инструментов и вскоре вернулся назад с невесть как оказавшимся в дальнем углу помещения железным прутом. – Хелл, помоги, - Курехин попытался выжать решетку, чтобы худенький Сема смог протиснуться, но сил его явно не хватало.

- Да погоди ты, я, похоже, комп запустил. – Довольная, запачканная пылью физиономия проводника появилась над монитором и тут же исчезла, а сразу после этого послышалась барабанная дробь клавиатуры. – На месте, подконнектился. Времени у нас мало.

Пользователь herll вошел в сеанс.

Приглашение пользователю creator……….

На черном экране консоли поползли бесконечные белые точки. Ветхая техника, с трудом справляясь даже с такой простой нагрузкой, надрывно жужжала кулерами, картинка на мониторе шля рябью и проседала. Точки, будто песчинки в часах, все падали и падали, растягивая минуты ожидания в столетия.

Напряженные, готовые к тому, что в помещение в любую минуту ворвутся охранники, Хелл и Всеволод, будто завороженные, следили за окошком чата.

Creator вошел в чат.

Если бы в тот момент Курехину сказали что у него родился сын, он бы, наверное, порадовался меньше.

Следующие десять минут оказались если не судьбоносными, то настроили на победный лад. Всеволод в реале заверил своего электронного брата, что в лепешку расшибается, но делает все возможное и как только найдет осиное гнездо, сразу пойдет на штурм. В свою очередь, электронный майор дословно пересказал все, что им выдал мужик из телевизора на первом уровне, подбросив настоящему себе пищу для размышлений и новые зацепки.

- Ну что там? – Ныл обиженный на всех Давыдов. – Руку мне поломали, к компу не пустили. Сейчас вот придут верзилы, и что мы им скажем?

- Выбираться надо. – Нехотя пояснил Хелл. – Тут нам делать нечего.

- А с другой стороны, - вдруг развел руками Всеволод, - ну что нам грозит? Ну, поломали мы их погодный датчик, так за это же не расстреливают!

- А может тут расстреливают. – Поморщился из-за решетки аналитик. Скамейки больше не было, и он, не раздумывая, уселся на грязный пол импровизированной камеры, баюкая ушибленную руку.

- Все равно, побег из-под стражи плюсов нам не прибавит.

- Зато на свободе окажемся.

- Ты так думаешь? – Курехин вопросительно поднял бровь и с иронией посмотрел на Семена. - Местная полиция охраняет себя как монетный двор. Вокруг патрули в броню под самые брови, пулеметчики на вышках и еще бог знает что. Но даже если мы выберемся за периметр живыми, то, что будет дальше? Рабочего и колхозницу видел?

- Видел, - скроив кислую физиономию, подтвердил Семен.

- И что из этого проистекает?

- Ровным счетом ничего. – Хелл выключил компьютер и принялся закрывать крышку развороченного системного блока. - Субъективное восприятие коммунистических маяков осталось в вашем подсознании и, как понимаю, сильно напрягает. Давайте не забегать вперед. Если есть власть-предержащие, то и оппозиция, от парламентарной до террористической имеет место быть в любом обществе.

- Даже в этом? – Удивился Давыдов.

- Даже в этом. – Подтвердил проводник. – Но я согласен с Всеволодом. Следует, каким-то образом попасть в камеру и дождаться развязки всей этой истории. Время - штука странная. Надеюсь, вы помните, что на этом уровне его лимит попросту отсутствует. Надо только дойти из точки «А» в точку «Б» и сделать это живыми и без потерь.

- А что, если нас отправят в настоящую тюрьму? – При этих словах Семен содрогнулся, ярко представив себе маленькую клетушку со шконками, переполненную матерыми уголовниками в татуировках, смердящую дырку параши в углу и крохотное зарешеченное оконце в стене, сквозь которое можно было увидеть небо. – Я срока не вынесу. Я хоть и затворник, но закрытое пространство, переполненное недружелюбными субстанциями, переносить не могу. Умом двинусь.

- Ну, сидеть и я не собираюсь, - дружелюбно улыбнулся майор. – Но все равно, спешить не стоит. Надо сначала разобраться, что и к чему, а уж потом ломать дрова. Все со мной согласны?

Хелл поднял руку, как бы голосуя за предложение Курехина, а аналитик напоказ отвернулся.

- Значит в камеру.

С помощью прута смогли отжать решетку заново и, теряя клочки ткани, мужчины вновь оказались в заключении. Удерживающую преграду железяку Всеволод выбил быстрым пинком ноги, и та, громко звякнув, заскакала по кафельному полу, пока не исчезла где-то под стеллажами.

- Мир тут какой-то неправильный. Будто рисованный. – Наконец выдал давно уже гложущее его предположение оперативник. – Старые были хоть и лубочные, но по правилам, а этот не в кассу.

- Что ты имеешь в виду? – Хелл приставил поломанную скамью к стене и, прислонившись спиной, уселся сверху на эту шаткую конструкцию.

- Ну, вот смотри, мы вроде бы арестованные. Права нам зачитали, обыскали, изъяли весь хабар.

- А что тебя смущает?

- Если бы я производил арест, то первым делом отобрал бы шнурки, ремни, а с ними и это.

Оттянув свой пояс, Всеволод довольно извлек из специального кармана длинный стилет, походивший на вязальную спицу, но в умелых руках способный стать страшным оружием.

- Прячь. – Вдруг напрягся Семен, и вовремя. Дверь скрипнула, и в комнату ввалился рыжий, толкая перед собой скрипящую тележку с подносом. От здоровяка несло луком, потом и какой-то сивухой.

- Привет, дикие, - голос рыжего, громкий и раскатистый, в мгновение ока заполнил все свободное пространство старого корпуса и гулким эхом раскатился по углам. – Я вам пожрать принес.