Антидот к паранойе - Максим Волосатый

Место, в котором располагался лагерь, было больше похоже на детскую картинку. Милый лужок, тихая река, аккуратный, как будто ухоженный лес. Поселения вообще располагались в живописных местах. А почему бы и нет? Человечество уже давно было не способно обеспечить плотное заселение отрываемых планет. Научная экспансия шла с такой скоростью, что зачастую обнаруженные пригодные для жизни планеты годами ждали свои первых жителей. При обнаружении еще одного мира, который может быть заселен, государства, как правило, ограничивались регистрацией, выставлением маяков, рассказывающих о том, что планета входит в состав той или империи, и занесением его в список «очередников» на заселение. Не более. Первые же колонисты могли появиться на планетах, как уже говорилось, и через несколько лет. Скорость принятия решения о включении того или иного мира в число обитаемых напрямую зависела от полезности планеты, важности с точки зрения астрополитики и многих других факторов.

И поэтому удивляться, что в первую очередь люди выбирали наиболее привлекательные с точки зрения комфорта миры, а в них – наиболее привлекательные места для поселения, не приходилось. И Пепел тут никаким исключением не являлся.

Пилот посадил бот, выпустил пассажиров, и сам с удовольствием выпрыгнул из кабины. Видно было, что он не только был тут за своего, но и горел желанием пообщаться с местными.

Местные, правда, особого энтузиазма при виде гостей не выказали. Но, и никакого отторжения – тоже, хотя Степа немного опасался: все-таки режимный объект ФАФ.

Ничего подобного. Несколько человек, бродящих по территории, только мазнули взглядом по приземлившемуся аппарату, приветственно махнули руками, видно, пилот тут на самом деле был частым гостем, и вернулись к своим делам.

– Нам туда, – парень уверенно показал на центральный домик, над которым развевалось два флага – российский, и флаг с эмблемой ФАФ: небесно-голубое полотно с цаплей, держащей камень в поджатой лапе – символом неспящего любопытства.

Но, несмотря на внешнюю расслабленность, система оповещения на базе работала. Они не успели пройти и половины пути до центра, как дверь домика распахнулась и на пороге появилась женская фигура.

Степа подобрался, краем глаза заметив, как то же самое сделал справа Декстер. Про пилота и говорить не приходилось: он просто-напросто пошел строевым шагом, как на параде. Степа и сам не мог сказать, что так приковало его внимание и заставило подобрать живот и развернуть плечи. Вроде, женщина, как женщина. Ни особой фигуры, ни особой красоты… Но все же… что-то… Так бывает. Идет по улице женщина, идет себе и идет. Ничего не делает. А вдоль всего ее пути выстраивается частокол мужских взглядов. Большинство мужиков и отчета себе не отдают, но все же раз, два, три да мазнут взглядом, машинально выдергивая из толпы ее фигуру, походку, поворот головы. А если она еще остановится перед тобой и спросит что-то…, да все равно что: сколько времени, или, там, где ближайший ботпаркинг…? Обычно в таких случаях наступает паралич.

А? Что? Я? Да, туда. Да-да, все правильно. Что? Время? Да, конечно… А, ну, это…

Это потом паралич сменяется запоздалым сожалением непонятно о чем. То ли об ушедшей женщине, то ли об ушедшей смелости, то ли о том, что вообще никогда не приходило… Да уж…

Вот и сейчас происходило нечто подобное. Степа и сам не понимал, что его вздернуло. Женщина? И подумаешь. Сколько их вокруг? Он после Селены вообще никого вокруг не замечал, и эту не собирался. Так почему же он, как и Декстер автоматически начал расправлять плечи, стараясь шагать попрямее?

Фу ты, напасть. Донкат ссутулился, даже ногами стал загребать. Потом представил себя со стороны, обозлился, мысленно плюнул и пошел, как мог. Идите вы все.